— Кому нужно согласие, если истина рождается только в спорах? — пожала плечами Жюли и снова безучастно отвернулась в сторону.
Танцы продолжались до семи. Ида станцевала еще по одному разу со всеми своими поклонниками, и настроение у неё поднялось. Дюран больше не горел желанием танцевать и Ида, совершенно не привыкшая к тому, что собеседник в разговоре с ней постоянно прибегает к двусмысленной ироничности, была весьма этому рада. Оставалось надеяться на то, что на ужине, который следовал за танцами, его не решат усадить рядом с ней. Она лучше будет любоваться на него издалека.
========== Глава 4 ==========
Ужин у Боннов был таким же превосходным, как и вечер. Отчасти это объяснялось великолепием их поместья, в котором каждая деталь была призвана ненавязчиво говорить гостям о том, насколько расточительную жизнь могут вести его владельцы. Господин Бонн сколотил состояние, занимаясь спекуляцией, о чем всем было прекрасно известно, и появился в обществе относительно недавно, но никто даже не вспоминал о его прошлом. Деньги решают все, даже то, что решить, казалось бы, нельзя, и это подливало масла в огонь ненависти средней виконтессы. Хотя в действительности, иногда она даже готова была это признать, Бонны были весьма неплохими людьми.
Ида прошла в столовую и заняла отведенное ей место рядом с сестрами. В округе было негласной традицией усаживать сестер непременно рядом на всех обедах и ужинах, и обычно оказывалось так, что по правую руку Иды сидела Жюли, а по левую кто-то из поклонников, среди которых шла вечная кровопролитная война за это место. Обычно средней Воле было безразлично, кто оказывался слева от нее, потому как суть разговора и даже фразы совершенно не менялись, но сейчас она страстно желала, чтобы это не был новоприбывший герцог. Ей нужно было немного отдохнуть от его общества и своеобразной манеры общения, но рядом не было никого, кроме Жюли, которая довольно неприветливо разговаривала с младшей сестрой своего мужа, мадемуазель де Лондор. Сказать по правде, никто из родственников Антуана, в особенности его мать и сестра, не любил Жюли. Из-за её тяги к деньгам, разумеется, и неуемного желания растрачивать средства их семьи на вещи, казалось бы, совершенно не нужные.
— Как вы находите вечер? По-моему, он прекрасно устроен, — этот голос заставил Иду вздрогнуть и медленно повернуть голову налево. Рядом с ней сидел обворожительно улыбавшийся Дюран, обратившись к ней всем телом и положив локоть на спинку стула.
Ида невольно подумала о том, что было не столь трудно найти ему другого места за этим огромным столом, и что уж лучше бы на его месте был кто-то из братьев Алюэт или Жоффрей Шенье, который вечно болтает о своих чувствах. Шенье хотя бы рассказывал стихи, а что мог сказать герцог Дюран? Очередную колкость для того, чтобы начатая баталия не была свернута так быстро? Виконтессе Воле лишь оставалось молча глядеть на него с твердым намерением быть холоднее арктических льдов, надеясь, что это несколько убавит его интерес.
— Мне кажется, правда, что поместье несколько вычурно и несколько дурно обставлено. И хозяева не самые лучшие люди на свете. Но вечер великолепный и, несомненно, стоил того, чтобы посетить его. Не так ли, госпожа Воле? — продолжал Эдмон, слегка прищурившись. Очевидно, он всегда говорил то, что думал о людях и окружающей обстановке, раз, не стесняясь, осуждал хозяев. Хотя, когда он произнес последнее предложение, в голове виконтессы мелькнуло предположение, что он пытается угадать ее мнение обо всем этом.
— Господин Бонн богат, его дочь — наследница огромного состояния, а, следовательно, ему самое место в обществе, — холодно ответила Ида, изо всех стараясь заставить себя говорить ровно, вновь убеждаясь, что у этого человека были весьма странные манеры.
— Не сочтите за грубость, виконтесса, но мне кажется, у вас очень сильная мизантропия, — серьезно сказал Дюран, слегка сдвигая брови и пристально вглядываясь в лицо Иды.
— Может быть, господин Дюран, но есть люди, которые должны оставаться в своем кругу, — Ида отвернулась, давая этим понять, что разговор закончен.
— Вам уже говорили, что вы прямолинейны? — осведомился Дюран, продолжая глядеть на Иду, и теперь в его глазах скользила насмешка.
— Я сочту это за комплимент и отвечу, что вы были первым, — произнесла Ида, даже не повернув головы, и обращаясь к сестре, которая только что избавилась от общества Жозефины де Лондор, добавила: — Жюли, будь добра, скажи Моник, чтобы она не сутулилась.
