— Идет время, но ничего не меняется, — негромко произнес император, приветствуя Эдмона. — Помнится, в том году вы тоже были фаворитом и одержали весьма красивую победу, герцог.
Эдмон с улыбкой склонил голову. Все здесь прекрасно понимали, что каждый жест, слово, поворот головы — это лишь часть этикета, почти незаметная, но настолько важная, что подлежит обязательному выполнению. Всё вокруг было сплошной условностью.
— Может быть вам пора оставить это занятие? Ведь скачки это азарт, который не идёт к вашему благородству, — император тоже улыбнулся.
— Азарт для тех, кто делает ставки. Я не рискую ничем, кроме самого себя и своего коня, — Дюран смело поднял глаза и посмотрел на императора.
— Я поставлю на вас, если кто-нибудь согласится со мной поспорить, — Наполеон улыбнулся. — Вы можете пообещать мне, что победите?
— Прошу меня простить, ваше величество, но я не даю обещаний. Их приходится выполнять, — левая бровь Эдмона привычным движением скользнула вверх, уголок рта слегка дрогнул. Вокруг пробежал лёгкий шепот осуждавших подобную дерзость, но император снова улыбнулся и лишь кивнул. Ещё раз поклонившись, Дюран развернулся и направился обратно через изумрудный газон, ожидать своей очереди. На ложу, в которой сидела Ида, он даже не обернулся, или же бросил такой мимолетный взгляд, что его никто не заметил. Впрочем, за это средняя Воле была ему премного благодарна: привлекать к себе лишнее внимание ей не хотелось.
Начинался первый заезд. Ида не следила за ним, так же, как не следила и за вторым. Лишь изредка она поворачивалась к арене, чтобы посмотреть на то, как очередная лошадь красиво перелетает через препятствие и весь ипподром заворожено перестает дышать. Ей нравилась вся эта пышность и торжественность, нравились грациозные лошади, но ей, впрочем, как всегда, не нравились окружавшие её люди.
— Третий заезд, дорогая сестра, — произнес Клод, мельком взглянув на Иду. — Ты уже нашла того, кто не разделяет твою веру в победу Дюрана?
— Я уверена, ты тоже, — ответила Ида, слегка обмахиваясь веером и бросая косые взгляды на Моник, которая без конца поправляла шляпку.
— Их здесь больше, чем мне хотелось бы, — Клод сдержанно улыбнулся и добавил, — Мой оппонент утверждал, что не проиграл ни одного пари.
— Кажется, мы оба имели несчастье поспорить с бароном Дюпеном, — сквозь смех сказала средняя виконтесса Воле.
— Он искал его специально, — подал голос Жером.
— Барон Дюпен покровитель Сореля, — коротко пояснил Клод, — главного соперника Эдмона в этом году.
========== Глава 28 ==========
Начинался третий заезд. Лошади нетерпеливо переминались передними ногами и несколько, как казалось, ожесточенно помахивали хвостами. Жокеи усмехались и потирали руки. Зрители перешептывались, делая последние ставки. Ида снова украдкой взглянула на Моник: младшая Воле, забыв о всякой осторожности и правилах приличия, не сводила глаз с одного единственного человека. Хотя могла ли средняя виконтесса упрекать сестру в несоблюдении правил приличия?
Эдмон спокойно поправил перчатки и ненавязчиво, но изучающе взглянул на каждого из своих соперников. Он занимал крайнюю позицию, а это значило, что на протяжении первой полумили его будут отчаянно прижимать к внутренней стороне круга. Что ж, оставалось, как всегда уповать на быстроту ног и выносливость Агата. Дюрана взглянул на своего главного соперника, Сореля. Тот заметно нервничал и, следовательно, никаких неожиданностей на круге ждать не придётся. На своем горьком опыте Эдмон убедился, что когда соперники абсолютно спокойны, можно ожидать чего-то вроде натянутой над барьером тонкой веревки, за которую лошадь зацепится ногами, или слетевшей, в самый разгар скачки, подковы.
Неторопливым размеренным шагом к старту подошел помощник судьи поднял в вверх руку, в которой блеснул заряженный холостым патроном револьвер. Жокеи пригнулись к спинам лошадей, ожидая выстрела. Казалось, весь ипподром замер в предвкушении зрелища. Впрочем, другого трудно было ожидать, ведь в этом заезде участвовали сразу два великолепных жеребца с не менее великолепными жокеями. Эдмон ещё раз взглянул на Сореля. Тот прикусил губу и напряженно смотрел вдаль, за границы ипподрома.
