Лошадь галопом неслась по аллее, снег летел из-под её копыт. Сердце девушки заколотилось, как сумасшедшее, готовое выскочить из груди, дыхание перехватило. Неужели это он? И без того темноватая библиотека погрузилась перед её взором в ещё больший полумрак. Ида соскочила с подоконника, опираясь на стену, но не успела она сделать и шага, как дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая и худая фигура Жака, который был на «Вилле Роз» всем, чем только мог.
— Госпожа Воле, прибыл месье Шенье. Он настоятельно просит вас принять его.
Ида замерла. Все мечты, надежды — всё прахом. Она прекрасно знала, зачем приехал этот человек, и от этого ей ещё больше хотелось послать его ко всем чертям. Но мама учила быть вежливой, поэтому Ида подумала, что не стоит её разочаровывать.
— Ну что ж, проси, — вздохнула девушка. Жак кивнул и быстро вышел. В открывшуюся дверь Ида успела заметить Жоффрея. Он стоял у окна холла в дурацком синем фраке с галстуком в цвет и тяжело дышал, разгоряченный быстрой ездой, и заметно нервничал, постукивая пальцами по подоконнику. Ида опустилась на диван. Нельзя было показывать, что она взволнована, и, чтобы придать хотя бы видимого спокойствия, схватила какую-то книгу, которая лежала на столике рядом, открыла её на середине. Дверь снова открылась, пропуская нежданного посетителя, но она даже не повернула головы, делая вид, что увлечена книгой.
— Мадемуазель Воле, — нерешительно проговорил Жоффрей, целуя руку Иды.
— Господин Шенье, какая неожиданность, — ответила она, но эти слова прозвучали как-то холодно и мрачно, вместо того, чтобы звучать приветливо. — Я не ждала никого сегодня.
— Прошу прощения, что явился к вам без приглашения, — Жоффрей виновато опустил глаза, и Иду затрясло от этой его то ли врожденной, то ли напускной скромности. — Я хочу очень много вам сказать.
— Ну что ж, говорите, — Ида отложила книгу и сложила руки на коленях, замирая в предвкушении предстоящей драмы.
— Мадемуазель Воле, — эти слова прозвучали так официально, что Ида поморщилась, вспоминая о кредиторах отца, которые обращались к ней именно в таком тоне.
— Вы — самая прекрасная, — продолжил Жоффрей, все ещё глядя в пол и разговаривая скорее с ковром, чем с сидящей перед ним виконтессой Воле, — и умная из всех женщин, которых я когда-либо встречал, и поэтому вы не можете не догадываться о том, что я хочу вам сказать.
Ида спокойно, не моргая, глядела на Шенье, который стоял перед ней, как подсудимый перед прокурором. Вся сцена в данный момент напоминала кролика и удава. Ей хотелось вскочить и уже сейчас закричать на весь дом «Нет! Неужели вы не понимаете, что нет?!». Но правила приличия требовали сидеть и молчать, и самое большее, что она могла себе позволить — это испепелять несчастного Шенье полным презрения взглядом.
— Так позвольте мне не говорить больше ничего лишнего, — прошептал он и внезапно, Ида даже вздрогнула от неожиданности, опустился перед ней на колени и, хватая её тонкую руку, быстро заговорил: — Ида, я люблю вас. Люблю больше всего на свете. И, несмотря на все протесты моей семьи, я прошу вас стать моей женой.
Ида осторожно выдернула свою руку из его цепких пальцев и, посмотрев сверху вниз на Жоффрея, который глядел на неё умоляющим взглядом, переполненным надеждой, встала и подошла к окну.
— Я очень польщена вашим предложением, — тихо, отчетливо и не поворачиваясь произнесла она, — но я вынуждена вам отказать.
В воздухе повисла тишина. Шенье, казалось, обдумывал её ответ, пытаясь понять смысл слов и поймать ускользающее из его рук счастье.
— Но… но почему? — наконец выговорил он, поднимаясь с колен. Голос его дрожал так, как будто он готов был разрыдаться. — У меня есть деньги, у меня есть связи. Вы не будете ни в чем нуждаться. Я буду делать всё, что вы захотите, буду исполнять любой ваш каприз. Вы будете моей королевой, вы…
— Вам было незачем так унижаться, господин Шенье, — всё так же тихо проговорила Ида. — Если я сказала “нет”, значит, я сказала “нет”. И ни ваши связи, ни ваши клятвы, ни ваши деньги не смогут ничего изменить. Вся проблема в том, что я не люблю вас.
— И это единственная причина? — спросил Шенье, медленно поворачиваясь к двери. — И это то, на что я надеялся, когда ехал к вам? Разве этот ответ я хотел от вас получить? Никогда не думал, что таким образом узнаю о том, что недостаточно богат для вас.
— Весьма сожалею, что не оправдала ваших ожиданий, но, к несчастью, это были ваши ожидания, и вы сами виноваты, что ожидали от меня больше, чем следовало, — эти слова вырвались у Иды так грубо и резко, что она сама испугалась звука своего голоса.
— Знаете, — лицо Жоффрея изменилось до неузнаваемости, приняв какое-то дьявольское выражение, — я привык получать то, что хочу. И вы не будете исключением из этого правила.
— Из моих правил вы тоже не будете исключением. Желаю вам удачи! — язвительно протянула Ида. Ответом ей была громко захлопнувшаяся дверь. Как же быстро раскрывалась истинная сущность некоторых людей: минуту назад он был пылким и робким влюбленным, а теперь избалованный и самовлюбленный эгоист.
***
