В гордом одиночестве, высоко подняв голову, Ида ступила на порог залы. Она не чувствовала страха перед этими людьми, как не чувствовала надобности оправдываться перед ними. С пугающим хладнокровием она обвела глазами всех замолчавших при её появлении гостей. Она знала, что каждый в эту минуту осуждает её, каждый готов бросить в нее камень, но каждый ждет что кто-то другой сделает это первым. Молча, не опуская глаз, виконтесса Воле вошла в зал, принимая брошенный ей вызов. Все те, кто ненавидел её раньше, открыто выражали свое презрение, те, кто раньше любили, лишь опускали глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом. Как же легко они все отреклись от нее. Даже от тех, кто совершает преступление с точки зрения государственного закона, люди не отрекались с такой легкостью. Продолжая улыбаться, хоть эта улыбка и стоила ей последних сил, Ида в упор посмотрела на Шенье, который тут же опустил свой вызывающий взгляд, на Анжелику, которая вздрогнула от её взгляда и тоже потупилась. Среди авторитетных дам послышались перешептывания, и Ида уловила в них нотки осуждения и, что задело её больше, неудержимой, рвавшейся наружу ненависти. Через миг уже и остальные оправились от её дерзкого поведения и около сотни злых и голодных глаз впилось в Иду. И теперь ей предстояла та самая схватка с уверенным в своей правоте и её преступлении большинством. На миг ей показалось, что её стоическое спокойствие покидает её, что она будет раздавлена, как бы не сопротивлялась.
— Милейшая кузина, ты, как всегда, очаровательна, — прошептал Клод, подхватывая её под руку и увлекая через зал к дивану.
— Благодарю, Клод, ты тоже в своей обычной манере, — со свойственной ей иронией ответила Ида, слегка приседая в реверансе. Появление Клода именно в этот миг для Иды было как глоток свежего воздуха, как ключевая вода в жаркий день. Сейчас она шла через зал с видом королевы, хоть и отверженной, но все же королевы, гордо встречая направленные на нее презрительные взгляды. Никто из присутствующих не удостоил ее даже кивком, а бывшие поклонники бросали в спину самые громкие обвинения. И Ида знала, что её улыбка и её присутствие здесь раздражали их куда больше, чем само её преступление. И осознание этого прибавляло ей уверенности.
— Они не успокоятся, пока не разорвут тебя на части, — прошептал Клод, немного рассеянно оглядываясь по сторонам.
— Значит я обречена на вечное гонение, а они на вечное не упокоение, — холодно ответила Ида.
— Упорство в нашей семье никогда не служило благим целям, — печально улыбнулся Клод.
— Может быть, оно и к лучшему. Благие цели всегда приводят в ад, — виконтесса остановилась и, повернувшись к брату, негромко произнесла: — Представляешь, как, должно быть, обидно всю жизнь иметь добрые намерения и после смерти очнуться в аду.
— Надеюсь, мы не познаем горечь этого разочарования, — мрачно вздохнул Клод.
— Я тоже на это надеюсь.
Ида села на диван, разложив юбки платья, и снова оглядела собравшихся. Ей не нравилась эта атмосфера, что-то витало в воздухе. Ида могла бы назвать это запахом заговора и недомолвок, хотя какие могли быть недомолвки после того, как её тайну открыли этому обществу. Нет, в воздухе витало противостояние, отчаянное и мучительное, хотя его и так было слишком много. Клод видимо тоже чувствовал это и потому стоял рядом в странном напряжении, заложив руки за спину и оглядывая зал из подобья: привычка, которую он перенял у Дюрана. Стайка самых авторитетных дам в составе мадам Лондор, мадам Бонн, Эллен Шенье, матери и двух сестер Алюэт и ещё нескольких шепталась в одном конце зала. На другом конце небольшой кучкой стояли Анжелика, Жозефина, Шенье, который был мрачнее тучи, оба брата Алюэт и ещё несколько молодых людей, и гордо хранили молчание глядя в сторону виконтессы Воле. Не говоря ни слова Ида обернулась на Клода, сделав выразительный жест бровями. Клод мягко кивнул, подтверждая её догадку.
Наконец, не заставляя себя долго ждать, мадам де Лондор в сопровождении дочери, мадам Бонн и Эллен Шенье, встала со своего места и неторопливым шагом, с поистине королевским величием подошла к сидевшей на диване Иде. В зале мгновенно повисла тишина, не нарушаемая даже дыханием или биением сердца. Ида, спокойно и с достоинством смотрела снизу вверх на маркизу.
— Ида, я… — бесцеремонно начала маркиза, даже не поприветствовав гостью. Клод хотел было схватить кузину за плечо и удержать, но было поздно. Глаза девушки вспыхнули гордостью, и она сквозь зубы, но громко и четко, так что её слова в тишине зала прозвучали особенно презрительно, произнесла:
— Для вас я виконтесса де Воле-Берг.
Маркиза де Лондор слегка вздрогнула, но все же взяла себя в руки, заставляя говорить по написанному.
