— Если бы я могла сказать тебе, что все это скоро закончится, то я непременно бы это сделала, — вздохнула Ида, направляясь в гостиную и стягивая с рук тонкие перчатки. — Но это, к несчастью, не закончится никогда, как бы этого не хотели.
— Так что, все же, сказала маркиза Лондор? — спросила Жюли, направляясь следом. Пространные рассуждения ей уже порядком надоели, а возвращаться к интересовавшему ее вопросу Ида не торопилась.
— Что мое присутствие оскорбляет наше добродетельное общество, — безразлично пожала плечами Ида, бросая перчатки на столик перед диваном и усаживаясь в кресло. — Надо сказать, она была весьма категорична.
— Надеюсь, ты помнишь, что сказала о том, что моральные нормы, принятые в нашем обществе — фальшь от первого до последнего слова, — осторожно напомнил Клод. — Ты посягнула на самое святое. Кроме того, ты сама была резка, когда обратилась к своим бывшим поклонникам.
— Я считаю желание ответить ударом на удар вполне естественным.
— Если быть честным, ты ответила на удар раньше, чем его тебе нанесли, — мрачно усмехнулся Клод.
— Боже, Клод, ты мог хотя бы попытаться удержать ее от излишней резкости? — воскликнула Жюли, прикрывая лицо руками.
— Это было бы крайне непросто, Жюли, — развел руками Лезьё. — Кроме того, совершенно испортило бы эффект, а я все же полагаю, что он того стоил.
— Даже не смотря на то, что тебе пришлось отказаться от расположения общества и последовать за мной в добровольную ссылку? — поинтересовалась Ида. Жюли ахнула и, опустившись на диван, медленно переводя взгляд с сестры на кузена, переспросила:
— Что?
Клод лишь небрежно махнул рукой.
— Мне показалось, что если я уйду вместе с Идой, то обеспечу тому, что мы там устроили наиболее логичное завершение, — ответил он и, чуть помолчав, улыбнулся и добавил: — К тому же я привез её на вечер. Не мог же я позволить моей сестре возвращаться пешком.
Жюли, ничего не ответив, несколько обреченно покачала головой.
— Что ж, — вздохнула она, — раз ты сделала все, что хотела, я полагаю, нас ничего здесь не держит и мы можем отправиться в Марсель. Может быть, даже Клод к нам присоединится.
— Благодарю покорно, но я предпочту все же остаться в Вилье-сен-Дени, — улыбнулся Клод.
— Нет, — покачала головой виконтесса Воле, — путешествие подождет ещё несколько недель. Я не хочу, что бы это выглядело, как бегство.
— Вряд ли после сегодняшнего вечера кто-то подумает так, — усмехнулся Клод.
— Я великодушна и хочу дать им право на последнее слово, — невозмутимо возразила Ида, упрямо тряхнув головой.
***
Субботний день, заполненный лишь размышлениями, тянулся для виконтессы Воле мучительно медленно, даже не смотря на то, что мысли путались и перескакивали с одного предмета на другой. Среди них был и прошедший вечер, и её собственное положение, и, разумеется, Эдмон, и злосчастная война. А война была везде: и там, за далеким морем, и здесь, в стенах «Виллы Розы».
О войне в последнее время говорили мало. Когда стало известно, что именно туда отправился герцог Дюран, все куда больше обсуждали его самого, нежели то место и те обстоятельства в которые он уехал и даже сама Ида на некоторое время забыла о самой сути войны. Когда люди говорили о военных действиях сидя в гостиной, с чашкой чая, они говорили об этом так же спокойно и отвлеченно, как и о погоде, о ценах на зерно, о последнем императорском указе и прочих весьма тривиальных вещах. Никто во время таких разговоров не вспоминал о том, что война — это прежде всего обилие смерти. Все это происходило так далеко, что, казалось, происходит не в этом мире и не с этими людьми. Когда в один из осенних дней, Ида прекрасно помнила это, на войну уходил Антуан де Лондор, никто не думал о том, что он уезжает туда, где, по сути, нет ничего, кроме смерти. А через несколько месяцев пришел запечатанный черным сургучом конверт, содержимое которого положило конец тихой и спокойной жизни Вилье-сен-Дени. Да, война все ещё была очень далеко от этого места, но теперь она с корнем вырвала его часть, коснувшись всего местного общества, так как на ней погиб тот, кого все они хорошо знали. Необратимость собственного положения заставила виконтессу Воле вспомнить о том, о чем она несколько позабыла, увлекшись противостоянием с ополчившимися на неё соседями: случай жесток в достаточной степени, чтобы забрать жизнь у герцога Дюрана.
