В поместье Лезьё царило точно такое же оцепенение, что на «Вилле Роз», с той лишь разницей, что здесь оно было наполнено спокойствием, а не безразличием. Клод, хоть ему это и стоило больших трудов, уже свыкся со смертью брата и даже с осознанием причастности к этому Моник, и дом постепенно вернулся к прежнему ритму жизни. И хотя его реакция на теперешнее положение Иды и была достаточно бурной и несдержанной, он принял эту правду куда быстрее и легче, чем мог бы ещё полгода назад. Нельзя было сказать, что Клод обрел бесчувственность, скорее, он просто свыкся с мыслью, что в их семье вряд ли когда-нибудь все станет так же хорошо, как было когда-то. Он прекрасно знал, что не имеет права впадать в уныние и убивать себя, когда на него надеются столь близкие ему люди. Ида, которая сама нуждается в помощи, вряд ли сможет протянуть ему руку, чтобы помочь подняться, а Эдмон, один только спокойный вид которого заставлял брать себя в руки, был далеко и, видимо, не собирался возвращаться.
Жюли застала Клода в кабинете за старательным переводом отрывка какой-то пьесы на немецкий, который Клод не оставлял попыток выучить в совершенстве. Отложив бумагу, он внимательно посмотрел на кузину, откинувшись на спинку кресла, и сказал:
— Я был вчера в церкви. И даже хотел зайти к вам, чтобы поговорить с Идой о том, что она несколько переходит грань.
— Боюсь, сейчас Ида, как собеседник, совершенно бесполезна, — покачала головой Жюли. Клод тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу.
— Да, я подумал о том, что произошло что-то ещё, — наконец прошептал он. — Иначе бы ты выглядела куда более спокойной.
— Клод, это все Моник, — проговорила Жюли, совершенно не обращая внимания на слова кузена. Клод поднял голову, с недоумением глядя на сестру, и переспросил:
— Что?
Что еще могла наделать его младшая кузина, кроме того, что уже было ею совершено и лежало на её совести? Или, не приведи Господь, Жюли узнала о её роли в смерти Жерома? Сказать ей об этом могла только Ида, но она чуть ли не собственной жизнью поклялась молчать об этом и унести эту их страшную семейную тайну с собой в могилу.
— Это все Моник, — почти без эмоций, выражавших её отношение к ситуации, повторила Жюли. — Она знала про Иду и герцога Дюрана. Стала случайной свидетельницей одной из их встреч.
— Жюли, уж не хочешь ли ты сказать, что это она была тем человеком, который положил начало этому слуху? — Клод покачал головой, говоря тем самым, что слабо верит в то, что Моник оказалась способна на такое. Это противоречило элементарному понятию здравого смысла, так как Ида могла ответить не менее ужасным откровением. И, Клод никогда бы не сказал этого вслух, даже столь недальновидная и несообразительная особа, как Моник, должна была понимать это.
— Она сама призналась нам в этом, — сказала Жюли все тем же ровным тоном, который помогал ей сохранить спокойствие.
— Вот так просто? — воскликнул Клод и в его голосе было куда больше возмущения, чем удивления. Жюли молча кивнула.
— Она рассказала об этом мадам Бонн и Катрин Алюэт. Наверное, лучших исполнительниц для такой работы и нельзя было найти.
— Я боюсь даже представить, что произошло после этого с Идой, — вздохнул Клод и растерянно оглядел свой кабинет, словно видел эту комнату впервые.
— Она была сама не своя, — кивнула Жюли. — Я никогда не видела её такой. Даже не представляю, что теперь делать.
— Послушай, — Клод опустил голову на руку и потер лоб, — я знаю, что отношения между вами никогда не были хорошими, но может быть Моник сказала это нарочно, чтобы причинить Иде ещё большую боль? Ты же помнишь, она с самого начала вела себя так, как будто ей ничего не известно.
— Вот именно, Клод, она вела себя так, как будто ей ничего не известно! — воскликнула Жюли, не в силах больше сдерживаться. — Она все знала и лишь ждала удобного случая!
Клод резко поднял голову и взглянул на кузину.
— Удобного случая? — переспросил он. Жюли усмехнулась, но усмешка её не выражала отношения к собственным словам или ситуации в целом:
— Она бы не посмела сделать это, если бы твой друг не покинул нас. А теперь, когда Ида уже больше не нужна ему, Моник смогла отмстить за то, что он предпочел её.
