Легкие шаги и шуршание плотной ткани за спиной вывели Клода из оцепенения и он оглядел могилу, отмечая, что высаженные уже в который раз цветы вновь засохли. Совсем некстати вспомнилась старая поговорка о том, что цветы вянут на могилах тех, в чьем сердце при жизни был Дьявол. Клод не был суеверным, но обилие цветов возле других надгробий невольно заставляло задуматься.
Оторвав взгляд от сухих листьев и поникших цветочных головой, Клод оглянулся через плечо. В метре от него, держа перед собой словно щит корзину с цветами стояла Моник. Убийца приносит цветы на могилу своей жертвы. Клод, пожалуй, счел бы это не лишенным некоторой мрачной романтики, если бы речь не шла о его родном брате и Моник.
— Может быть, сегодня не самый подходящий день и уж точно не самое подходящее место, но я хочу поговорить с тобой, — наконец произнес Лезьё, нарушая воцарившуюся между ними тишину. Налетевший порыв ветра отнес его слова в сторону, заглушив их и предав еще большую мрачность.
— Это было предсказуемо, — пожала плечами Моник, придерживая шляпку. Ветер безжалостно сорвал несколько лепестков с цветов в ее корзине и понес их дальше. Клод отметил, что в её голосе не было ни удивления, ни беспокойства. Она наверняка знала, что он пожелает поговорить и знала о чем, и уж конечно узнала его издалека, но не повернула назад. Эта самоуверенность только разозлила его.
— Зачем ты сделала это? — прямо спросил он, поворачиваясь и глядя точно в глаза кузины. — Тебе было мало смерти моего брата?
— Я не понимаю, о чем ты, — спокойно, почти холодно ответила Моник. Клод всплеснул руками.
— За что ты так ненавидишь собственную семью, что стремишься утопить нас, даже если тебе самой придется пойти на дно?
— Я стала слишком часто слышать этот вопрос в последнее время, — Моник с нарочито равнодушным видом поставила корзину на землю.
— Так может быть, пришло время ответить на него? — Клод сделал шаг по направлению к кузине, но та отступила назад.
— Во всем, что с вами случилось виноваты вы сами! — резко ответила она. Вновь налетевший ветер еще сильнее растрепал цветы в корзине, но до них уже никому не было дела.
— А как же ты сама? — Клод приподнял брови, что придало его лицу выражение легкой иронии. — Что ты скажешь, если против тебя обернется общество? Неужто тоже признаешь справедливость постигшей тебя кары?
— Что ты имеешь ввиду? — младшая Воле не дрогнула, не отступила назад, но уверенности в её голосе заметно поубавилось.
— Откровенность за откровенность, дорогая сестра. Тебе не кажется, что это справедливо?
Моник в упор глядела на Клода. Он и в самом деле выглядел, как человек, которому уже безразлично, какая ещё грязь пристанет к его имени. В своей жажде мести Моник причинила невероятные страдания одному из тех людей, которые были ему несоизмеримо дороги и ради которых он готов был поступиться многим, если не всем. И, ослепленная все тем же желанием, младшая Воле совершенно позабыла о том, что и Клод, и Ида знают тайну, которая может в одночасье разрушить её собственную репутацию, пусть даже у них и нет никаких доказательств. И вот теперь она стояла лицом к лицу с Клодом, которого уже мало что могло остановить и просьбы и увещевания Моник вряд ли были в этом списке. Только сейчас она поняла, какую ошибку допустила, не продумав все до конца. Но отступать было некуда.
— И что же ты расскажешь нашим соседям? Эту ужасную историю о том, что я якобы убила Жерома? — Моник попыталась усмехнуться. Это было единственным оружием, которое она могла себе позволить, пусть даже это нисколько не могло спасти положение.
— О, пусть они не поверят в убийство, но связь, в которой вы состояли, будет очень легко доказать, — голос Клода был совершенно спокоен, но его глаза сверкнули толи гневно, толи лихорадочно и Моник невольно вздрогнула. — И чем тогда ты будешь лучше той, на которую натравила всю эту свору?
И в этот миг Моник допустила последнюю свою ошибку. Вместо того, чтобы хотя бы изобразить раскаянье и убедить Клода не придавать огласке её собственную тайну, она, разозленная и своей опрометчивостью и его решимостью, вызывающе приподняла голову и спросила:
— И как же, позволь спросить, ты это докажешь?
— Думаю, любой врач сможет мне в этом помочь, если будет необходимость, — просто ответил Клод, так как будто речь шла о чем-то совершенно незначительном.
Моник еле заметно вздрогнула и прошептала, не сводя с брата расширившихся глаз:
— Это безумие.
— Так пойдем, — Клод произнес это все тем же спокойным тоном, не сделав ни шага, ни даже движения в сторону Моник, но она отшатнулась от него так, как если бы он уже схватил её за руку и силой повел в сторону города.
— Что ты себе позволяешь? — выкрикнула она, обхватывая себя руками за плечи. — Это… Это оскорбляет мою честь и моё достоинство!
— Позволь напомнить, что я твой брат. Старший брат, — голос Клода стал жестче. — И теперь единственный мужчина в этой семье, который должен беречь те самые честь и достоинство каждой из вас. И поэтому я имею право потребовать от тебя даже это, если в том будет необходимость.
