Итак, Марна, не успевшая еще оправиться громкого возвращения герцога Дюрана в общество, как ей уже предстояло обсуждать его повторный внезапный отъезд. Все догадывались, куда он поехал. Возможно, даже догадывались зачем, но никто не рисковал говорить об этом вслух, потому как слишком уж невероятным это казалось.
========== Глава 68 ==========
Погода, несмотря на осенний месяц, стояла теплая, хотя солнце и скрывалось то и дело за низкими облаками, просвечивая иногда сквозь них косыми лучами. Даже если утро было пасмурным к обеденному времени, обыкновенно, становилось солнечно. После жаркого лета, сестрам Воле, привыкшим к парижскому климату, это казалось неимоверным облегчением. Но, не смотря на приятность погоды, это был один из тех дней, про которые виконтесса Воле говорила, что в них не случается ничего хорошего, даже если ничего не предвещает неприятностей. Сама Ида безошибочно определяла такие дни по мелочам, в которых все с самого начала шло не так, как нужно. Что было не так в этом дне, трудно было сказать, но виконтесса Воле с самого утра пребывала в странном расположении духа, ожидая очередных неприятных известий.
И неприятные известия, как это часто бывало в семье Воле, прибыли в этот не слишком ясный, но и не слишком хмурый день с утренней почтой. После переезда в Марсель сестры Воле получали мало писем и ни Иду, ни Жюли не удивило то, что Жак явился лишь с одним конвертом. Удивляло мрачное напряжение на лице дворецкого, которое пробивалось сквозь его всегдашнее непоколебимое спокойствие. Впрочем, Жюли, занятая вышивкой, не обратила на это все внимания, но от глаз Иды мрачное настроение дворецкого не укрылось.
— Госпожа виконтесса, — Жак взглянул на конверт, который держал в руках, — вам письмо.
— Письмо? — Ида приподняла брови и невесело усмехнулась: судя по тому, что дворецкий не спешил отдать ей конверт, письмо было не от Клода и даже не от мадемуазель де Лондор. — Неужели кто-то еще помнит о моем существовании и может писать мне?
И неужели был кто-то, мог знать, что она сейчас здесь, хотелось сказать ей.
— Оно из Лиона, — ответил Жак и, немного помолчав, добавил: — Плас Опиталь, Отель-Дье де Лион.
— Больница? — переспросила Жюли, отрываясь от вышивки. Ида же, казалось понявшая в чем дело, откинулась на спинку кресла и прижала к губам сжатый кулак.
— Моник, — наконец произнесла она и лицо ее стало задумчиво-мрачным. — Это пишет Моник.
— Моник? — гневно воскликнула Жюли, мгновенно краснея от злобы. — После всего, что она сказала и сделала тебе, она еще имеет наглость писать тебе?
— То, что она пишет из больницы, не говорит тебе о том, что она, должно быть, в отчаянном положении? — спокойно поинтересовалась Ида, переводя взгляд с сестры на свои пальцы. Жюли всплеснула руками.
— Отчаянное положение! — воскликнула она. — Можно подумать, наше положение сейчас менее отчаянное, чем её или было менее отчаянным тогда, когда она вздумала рассказать всей округе о твоей связи с герцогом Дюраном!
Жак, которому мало удовольствия доставляло участие в этой сцене, неловко кашлянул и, положив конверт на столик рядом с креслом, в котором сидела виконтесса Воле, поклонился и произнес:
— Я оставляю письмо вам. Если вы захотите отправить ответ, вызовите меня.
Ида кивнула и махнула рукой, отпуская дворецкого, прекрасно понимая, что менее всего ему хотелось быть свидетелем их семейных разногласий. Жюли проводила Жака взглядом, в котором все ещё сверкали искорки гнева и затем перевела его на сестру, смотря так, словно заранее осуждала любое её действие.
— Неужели мне и прочесть его нельзя? — виконтесса Воле приподняла брови, спокойно выдерживая этот взгляд. — Хотя бы просто для того, чтобы узнать, что она хочет от меня на этот раз.
— Хорошо, но после прочтения ты сожжешь это письмо и больше не будешь о нем вспоминать, пообещай мне, — кивнула маркиза де Лондор.
— Обещаю, — кивнула Ида и вскрыв конверт лежавшим тут же ножом для бумаги, быстро пробежала глазами несколько строк, из которых состояло послание. Посмотрев на лист бумаги еще несколько секунд, Ида безжалостно сжала его в руке, с хрустом сминая дешевую желтоватую бумагу, которую обычно выдавали непривилегированным пациентам больниц и постояльцам в дешевых гостиницах. Жюли выжидательно смотрела на сестру, требуя объяснений.
— Она хочет, чтобы я приехала к ней, — ответила Ида, кидая бумажный шарик в камин и, не отрывая глаз, наблюдая за тем, как он быстро чернеет среди невысоких языков огня. Жюли снова всплеснула руками:
— Какова наглость!
Ида молчала, все еще наблюдая за огнем в камине, подперев голову рукой.
— Я поеду, — наконец произнесла она. Маркиза де Лондор взмахнула ресницами и вздохнув, резко выпрямилась.
— Ты же обещала… — начала, было, она, но Ида лишь усмехнулась:
— Я обещала, что прочту письмо и сожгу его и я, как видишь, сделала это. О поездке я не говорила ни слова.
