— Непременно, — улыбнулся Клод, протягивая Антуану руку для прощания. — Благодарю вас за то, что вы столь великодушно встали на нашу с Жозефиной сторону и поверили в искренность и серьезность наших чувств.
— Жозефина отдала вам мое кольцо, — улыбнулся Антуан, пожимая протянутую ему руку Клода. Клод еле заметно вздрогнул и, мгновенно разорвав рукопожатие, быстрым движение снял перстень, который он все это время, как и положено, носил на безымянном пальце.
— Оно ваше, — сказал он, кладя кольцо на край стола. — Вы в праве забрать его.
Антуан отрывисто покачал головой.
— Нет. Пусть оно останется у вас, как знак и залог моего уважения и расположения, — сказал он. Маркиз де Лондор принимал решения быстро и не имел привычки менять их.
***
В Марсель Антуан де Лондор отправился на следующий же день, как только рассвело, даже не попрощавшись с родными, к которым только-только вернулся, и для дальнего путешествия выбрал способ тот же самый, что избрал и Дюран: поездка верхом. До Марселя он рассчитывал добраться быстро, меняя лошадей так часто, как только будет возможно. Обратный путь, в сопровождении жены и дочери, он надеялся проделать в темпе куда более спокойном и размеренном. Он провел долгие восемь месяцев русском плену, раненный и забытый всеми, не знающий толком, что творится на его родине, мечтая о возвращении домой, не для того, чтобы медлить теперь, когда его мечта о тихом семейном спокойствии была столь близка.
========== Глава 70 ==========
Он был в дороге уже почти неделю, изредка останавливаясь в облезлых придорожных трактирах, где на него смотрели во все глаза, как на диковинную вещицу, и в не менее жалких гостиницах в маленьких городках. Тщетно он пытался найти хоть легкий след Иды, хоть какое-нибудь свидетельство того, что она была здесь. Все было напрасно, она растворилась в воздухе словно дым, как будто была лишь плодом его воображения. Вот и сейчас он въехал в один из таких далеких провинциальных городов, где жалкость всего существования бросалась в глаза более чем где либо. В самом начале главной улицы был трактир и гостиница, довольно приличного вида здания, выделяющиеся из общей нищеты. Эдмон лениво дернул поводья, и конь свернул с дороги и послушно побрел к коновязи. Слуга, дежуривший у дверей, увидев хорошо одетого человека, тут же вытянулся и суетливо подбежал.
Эдмон слез с коня и, кинув поводья слуге, вошел внутрь, толкнув не очень крепкую дверь. За стойкой его встретил лично хозяин. Эдмон несколько рассеянно распорядился насчет обеда для себя и насчет Агата, и, заплатив вперед, вышел на улицу и пошел прочь от трактира. Ему вдруг внезапно захотелось осмотреть город, который до боли напоминал, тот, что был сейчас за много миль, на берегу Марны, хотя и был лишь жалкой на него пародией. Он бесцельно прошел по главной улице, разбитой телегами и лошадьми, прошел мимо замызганных лавочек и сам поразился тому, как раздражал его этот обветшалый город и малочисленные жители, попадавшиеся на его пути. Каждый из них с интересом смотрел на приезжего незнакомца, одетого слишком хорошо для этой дыры и державшегося с невиданным здесь доселе достоинством.
Дюран прошел по главной улице до старого кладбища, такого же обветшалого, как и город. За кладбищем, чуть вдалеке стояла старая церковь, небольшая, но способная вместить больше прихожан, чем было в городке. Эдмон бесцельно побрел между могил, читая имена, даты смерти и эпитафии. Внимание его привлекла одинокая могила в самом дальнем углу кладбища. Это была старинная каменная плита, треснувшая и заросшая мхом. Согласно надписи здесь покоилась некая Эмма Бижу, умершая с полвека назад, и бывшая видимо отвергнутой обществом. Эдмон невольно вздрогнул, представив, как однажды какой-нибудь столичный повеса остановиться на кладбище такого же обветшалого городка и, посмотрев на могильный камень, прочтет имя Ида де Воле и слова о том, что она «навсегда в сердцах наших, невзирая на свое падение» и усмехнется глупости неизвестной женщины. Постояв ещё немного над могилой, Дюран снова побрел по тропинке и остановился, лишь взойдя на истертые ступени часовни. Перед ним была двустворчатая дверь с массивными металлическими ручками. Никаких излишеств, лишь дерево и железо.
