Жозефина меряла шагами музыкальный салон, нервно ломая пальцы, то и дело останавливаясь и взволнованно вздыхая. Музыка у нее совершенно не шла, что было не удивительно, ноты прыгали на нотном стане, кисти и пальцы были словно деревянные и совершенно не слушались. Она знала, что разговор между её матерью и братом рано или поздно дойдет до её помолвки и вот здесь Жозефина не могла с уверенностью предсказать, какое решение примет Антуан. Из нежелания соглашаться с матерью, на которую в данный момент он был крайне зол, Антуан мог поддержать сестру. Но, с другой стороны, юная маркиза никогда не слышала, чтобы её брат положительно отзывался о Клоде. По правде сказать, она вообще не слышала, чтобы он говорил что-либо о Клоде Лезьё. Все же они были людьми разного круга, с разными интересами и стремлениями, не смотря на то, что формально считались родственниками.
Поэтому, когда двери комнаты резко распахнулись и в проеме возник сосредоточенный и задумчивый Антуан, Жозефина невольно вздрогнула. Одно только внезапное появление брата, со смертью которого она уже смирилась и которого уже многократно и горько оплакала, выбило её из привычной колеи, а уж напряженное ожидание его вердикта и вовсе лишало её самообладания. Насчет характера своего брата мадемуазель Лондор иллюзий не строила: она прекрасно знала, что все его решения непререкаемый и должны быть выполнены немедленно. Антуан де Лондор почти не умел просить и считаться с чужим мнением, если речь не шла о его обожаемой жене, зато, благодаря службе, прекрасно умел приказывать.
— Я не буду спрашивать, любишь ли ты его, потому что и так понятно, что любишь, — с порога начал Антуан, быстрым шагом пересекая комнату и усаживаясь на банкетку, стоящую возле рояля, и оглядывая сестру пристальным, испытующим взглядом. — Я спрошу другое: насколько быстро это пройдет?
Жозефина развела руками, не зная, что ответить и растерянно посмотрела на Антуана. Маркиз де Лондор вздохнул и продолжил:
— Да, Клод Лезье беден по меркам нашего круга, но человек он куда более достойный, чем многие другие молодые люди. Я бы желал тебе именно такого мужа, но если твое увлечение им сойдет на нет через год после свадьбы, его ждет то, что пережил я, женившись на Жюли. А я бы не желал этого для него.
— Я уверена в своих чувствах, — негромко и нерешительно пробормотала Жозефина, сцепляя пальцы на животе. Сколько бы её вопросов не задал ей брат, она теперь знала: он не имеет ничего против её брака с Клодом и, более того, даже в чем-то одобряет её выбор. А поддержка Антуана означала счастливый конец этой истории.
— О, разумеется, в эту минуту ты в них уверена, но, моя дорогая, я спрашиваю о том, что будет через год или два, — Антуан оперся локтем о клавиатуру рояля и инструмент отозвался нестройным, режущим слух, аккордом. — Ты уверена, что выйдя замуж по любви, не проживешь всю жизнь из чувства долга?
— Я, право, даже не знаю, что ответить, — прошептала Жозефина, прикладывая ко лбу узкую ладонь. — Сначала ты внезапно появляешься после того, как мы все считали тебя погибшим, а теперь ты требуешь от меня ответа на вопросы, над которыми я до этого не задумывалась….
Антуан рассмеялся, покачав головой.
— В этом вся ты, моя дорогая Жозефина, — негромко проговорил он. — Заключить помолвку против воли матери и даже заверить её у нотариуса, и при этом не задуматься о том, действительно ли ты желаешь выйти замуж за этого человека.
— Я думаю, Клод никогда не заставит меня пожалеть об этом, — тихо ответила Жозефина, уже едва сдерживая улыбку.
— Я надеюсь, и ты не заставишь его пожалеть о принятом решении, — Антуан решительно поднялся и, глядя на сестру сверху вниз, почти торжественно объявил: — Условие, поставленное нашей матерью, я считаю ужасным и потому освобождаю твоего жениха от его выполнения, о чем и сообщу ему сегодня же. Подготовку к свадьбе начнем, как только я вернусь из Марселя.
— Как, ты снова уезжаешь? — воскликнула Жозефина, и по ее голосу можно было подумать, что она вот-вот разразится рыданиями. Она еще не успела привыкнуть к мысли, что брат жив, не смотря на то, что полгода считался погибшим, как он снова собирался покинуть её. Антуан коротко рассмеялся и ласково погладил сестру по щеке.
— Я должен привезти сюда Жюли и свою дочь. Их дом здесь, — произнес он удивительно мягким тоном.
— А как же Ида? — спросила мадемуазель де Лондор, глядя на брата большими темными глазами. — Её дом тоже здесь. Разве можно её оставить сейчас в одиночестве в другом конце страны?
— Я постараюсь убедить её вернуться и надеюсь, что она прислушается ко мне, — Антуан отошел от сестры и медленно прошелся вдоль рояля, ведя пальцами по изогнутой крышке. — Но отчего тебя так волнует её судьба? Помнится, ты чуть ли не презирала её.
— Многое изменилось за последнее время, — негромко ответила Жозефина. — Мы с виконтессой Воле стали достаточно близки в последнее время. Она оказалась не так плоха, как я раньше думала.
