— Мудрое решение. Твой будущий муж любит и уважает свою сестру, поэтому тебе все равно пришлось бы смириться с её присутствием в вашей жизни.
Жозефина хотела, было, сказать, что ею двигал не разум, как сказал сейчас Антуан, а внезапно возникшие сострадание и восхищение женщиной, которая не пожелала смириться со своим положением, но промолчала. Её брату ни к чему было это знать.
***
Когда маркиз де Лондор появился на пороге поместья Лезьё, Клод уже знал о его возвращении и был готов к этому визиту. Новость о том, что маркиз де Лондор жив и все это время был в русском плену, облетела всю округу так быстро, как не облетела доселе еще ни одна. Поэтому Клод ждал, что не если не сегодня же, то завтра непременно, чудом воскресший брат невесты посетит его. Глупо было бы думать, что Антуан не навестит того, кто осмелился позвать замуж его сестру и даже заключить помолвку, несмотря на категорический отказ маркизы де Лондор. Пытаясь освободить разум от этих навязчивых мыслей, которые были бы лишними во время предстоящего ему разговора, Клод пытался сосредоточиться на книге о средневековой истории Франции, но так и не смог заставить себя прочесть даже вступление.
Клод никогда не был близок с Антуаном и потому не мог даже предположить, какой может быть его реакция. Единственное, на что он мог надеяться, так это на то, что Жозефина хоть немного смогла повлиять на решение брата. Впрочем, Клод знал это, влиять на решения Антуана де Лондора мог только один человек, и человеком этим была Жюли, которая сейчас была слишком далеко и даже не подозревала о том, что её муж был жив все это время. Иллюзий относительно решения маркиза Клод не строил, но прекрасно понимал, что Жозефина, готовая пойти против воли матери, никогда не пойдет против воли брата, если тот откажется согласиться на этот брак. Стараясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, Клод выглядел настолько равнодушным и отрешенным, что удивил даже своего управляющего, который явился доложить о прибытии важного визитера.
— Явился маркиз де Лондор и он желает видеть вас немедленно, — объявил управляющий и замер, дожидаясь приказа хозяина.
— Ну что ж, проводи его в гостиную, — ответил Клод, откладывая книгу, даже не заложив страницу, так как все равно не прочел за последние часы ни слова. Управляющий коротко кивнул и быстро исчез из кабинета. Клод поднялся из-за стола и почти неосознанно оглядел свое мутное отражение в дверце одного из книжных шкафов. Предстать перед братом своей невесты в неподобающем виде и тем самым повлиять на его решение Клоду совершенно не хотелось.
Стараясь скрыть волнение, вызванное предстоящим разговором, Лезьё вошел в гостиную с улыбкой, которая выдавала его волнение куда больше, чем чтобы то ни было. Антуан, внимательно оглядевший его, видимо, заметил и понял это.
— Рад видеть вас в добром здравии, господин Лезьё, — спокойным, почти бесстрастным тоном произнес он. — Я слышал, вам пришлось многое пережить за последние месяцы.
— Как и всем здесь, — уклончиво ответил Клод и поспешно добавил: — Я тоже весьма рад, что вы живы и не пали на полях сражений. Ваша смерть стала бы для нас большой потерей.
— И, тем не менее, вы все здесь смирились с ней, — усмехнулся маркиз де Лондор, вскидывая голову. Неосознанно Клод отметил, что несколько месяцев плена ничуть не изменили маркиза де Лондора: он все так же держал плечи расправленными, голову высоко поднятой, а красивое лицо сохранило все то же гордое выражение.
— В мое отсутствие здесь случилось очень многое, — Антуан медленно прошелся вдоль каминной полки, разглядывая стоявшие на ней безделушки. — Но с вами, господин Лезьё, я желаю поговорить о том, что касается вас. А именно о вашей помолвке с моей сестрой.
Клод напряженно и сосредоточенно кивнул.
— Прекрасный ход с вашей стороны, должен заметить. Моя мать решительно против, я даже не сомневался в этом, — продолжал Антуан, отворачиваясь, наконец, от каминной полки и обращая взгляд на собеседника. — Я знаю, что она поставила вам условие. Так вот, господин Лезьё, я хочу чтобы вы знали, что я не против вашей женитьбы на моей сестре и даже готов освободить вас от договоренности с моей матерью и, более того, сделаю это с радостью. Но для этого я должен быть уверен в твердости ваших намерений.
— Если бы я знал, как доказать вам серьезность и искренность моих намерений, я сделал бы это, но, к сожалению, я не знаю, как можно убедить в этом другого человека. Тем более вас, — Клод с легкой, несколько печальной улыбкой развел руками. Антуан усмехнулся и, склонив голову, взглянул на Клода из-под бровей, но без недовольства.
— Вы мне льстите, господин Лезьё. Безбожно льстите, но, все же, вы мне нравитесь.
— В сравнении с Жоффреем Шенье? — уточнил Клод, приподнимая брови. Маркиз де Лондор рассмеялся и покачал головой:
— Нет, сами по себе. Вы кажетесь заурядным, но заурядности в вас нет даже на пол сантима. Вы и сами понимаете, что между вами не может быть никакого сравнения, хотя ваша скромность никогда не позволит вам это признать.
