— Ида, дорогая, что случилось? — в следующий миг Жюли уже появилась на пороге гостиной. За её спиной маячила Люси, державшая на руках малышку Диану. Ида подняла искаженное от боли лицо на сестру, но так и не смогла произнести ни слова. Маркиза Лондор побледнела и, не сводя глаз с Иды, слегка повернула голову к Люси, и произнесла:
— Люси, посади Диану в гостиной и позови Жака.
Люси сдавленно кивнула и метнулась в обратно гостиную. Жюли быстро подошла к сестре и, опустившись перед ней на колени, принялась гладить по плечу, словно это могло помочь.
— Сейчас все пройдет, — успокаивающе прошептала она, но Ида уже знала, что это пройдет не раньше, чем через несколько часов и при этом ей придется пережить не один приступ мучительной боли.
В этот момент из дверей гостиной, вытирая полотенцем руки, в рубашке с закатанными до локтя рукавами, вышел Жак. Лишь едва взглянув на виконтессу Воле, он отбросил в сторону скомканное полотенце и, быстро подхватывая на руки свою госпожу, которая уже начала клониться на бок и вот-вот готова была упасть на пол, теряя сознание, бросился вверх по лестнице, крикнув на ходу:
— Люси, грей воду и достань все чистые полотенца!
Жюли, осознавшая, наконец, в полной мере, что происходит, тоже кинулась наверх, путаясь в подоле платья и едва не падая.
Нужно было в который раз отдать должное спокойствию и хладнокровию Жака, который, в отличие от большинства мужчин, растерявшихся бы в подобной ситуации, сохранил твердость ума. Осторожно уложив виконтессу Воле на её кровать, он принялся подкладывать под её голову подушки, когда Ида, крепко сжав его плечо, сдавленно прошептала:
— К черту эти подушки, Жак, приведи сюда врача.
Жак, коротко кивнув и все же подложив подушки под голову своей госпожи, быстро вышел из комнаты, не без труда обойдя застывшую в дверях Жюли, которая все еще не знала, что ей следует делать и теперь напоминала рыбу, выброшенную на берег и беспомощно трепыхавшуюся на песке. К тому, что это произойдет сейчас, она совершенно не была готова. Честно говоря, даже если бы это случилось, как и положено, через два месяца, она все равно бы не смогла подготовиться как следует к появлению на свет племянника, хотя беспрестанно только и делала, что готовила себя и окружающих к очередному пополнению семьи Воле. Но сейчас, глядя на лежавшую на кровати Иду, которая теперь широко распахнула блестевшие в полумраке глаза, маркиза Лондор ясно понимала, что она не в силах заставить себя даже приблизиться к сестре. Впрочем, Ида и не требовала того, чтобы кто-то держал её за руку или поддерживал еще каким-либо образом, предпочитая стискивать зубы, сжимая в пальцах одеяло, и глядя в потолок.
Постояв некоторое время на пороге в нерешительности, Жюли пролепетала бессвязное извинение, которое было обращено толи к виконтессе Воле, которая мало внимания обращала на происходившее вокруг, сосредоточившись на самой себе, толи к ней самой, и поспешно выскочила в коридор, не закрывая, однако за собой дверь на тот случай, если Иде понадобиться что-нибудь или внезапно она почувствует себя хуже.
***
Ида прекрасно помнила, каким испытанием для её хладнокровия стали роды Жюли. Теперь ей самой пришло время метаться по кровати, судорожно цепляясь за простыни и оглашая полутемную комнату протяжными криками и стонами. Нет, того, что должно было произойти, она не боялась. Она помнила, какой страх испытывала перед собственными родами Жюли и с каким замиранием ждала теперь, того момента, когда и её сестре придет время родить, но сама не испытывала ничего похожего. Боль? Что ж, её оставалось лишь терпеть, потому что не было способа унять её и бояться того, что являлось неизбежным, было в высшей степени неразумным. Виконтесса Воле боялась только одного: того, что не сможет пережить эту ночь и её ребенок появится на свет незаконнорожденной сиротой, у которой не будет иных родственников, кроме тети и двоюродного дяди.
Над именем для своего ребенка она не думала. Само собой разумеющимся казалось то, что её дочь будет носить имя Ида, согласно семейной традиции, а сын, как и полагалось, должен будет получить свое в честь отцов своих родителей. Да и вообще, вся суета вокруг предстоящего появления в доме ребенка, которую старательно поддерживала Жюли, бесконечно подбирая, вышивая и отделывая кружевом различные покрывала, платьица и прочие необходимые новорожденному вещицы, была Иде не близка и порядком уже надоела.
