Решительным шагом Ида вышла в холл и, распахнув двери гостиной, замерла на пороге. Стоявший у окна мужчина медленно повернулся и посмотрел на неё. Свет светил ему в спину, и от этого его черты были плохо различимы, но средней виконтессе и этого было достаточно, что бы узнать его и понять причину его визита.
— Вы… — зло выдохнула Ида, хватаясь рукой за косяк и обессилено опираясь на него.
— Да, я, виконтесса, — усмехнулся мужчина, слегка поклонившись. — Я обещал вам, что вернусь и, вот, я вернулся. Надеюсь, сейчас вы будете любезнее, чем во время нашей последней беседы. Тогда вы были очень несдержанны и, кстати, не очень заботились о выборе выражений. Дамам так говорить не полагается.
— Не вам меня учить меня манерам, Бертран, — проговорила Ида, глядя прямо в лицо визитёра. Это был кудрявый брюнет среднего роста с милым, но очень неприятным лицом. Трудно было сказать, что в его наружности было не так, но что-то сразу выдавало в нём подлеца с замашками наглого авантюриста.
Молодой человек лишь усмехнулся на это справедливое замечание и покачал головой.
— Мне показалось, что я достаточно ясно дала вам тогда понять, что не намерена продавать «Виллу Роз», — как можно спокойнее сказала Ида, указывая посетителю на кресло. Однако, тот вежливо отказался и продолжил стоять у окна.
— Виконтесса Воле, давайте посмотрим правде в глаза, — даже его голос был неприятным. — У вас нет денег. Не отрицайте этого. Это бессмысленно. Я предлагаю вам за вашу «Виллу Роз» двести тысяч. Такой суммы вам больше не предложит никто и никогда — это поместье столько не стоит.
— Так зачем же вам тратить столько денег на поместье, которое этого не стоит? — подняв бровь, поинтересовалась Ида, скрещивая на груди руки и продолжая глядеть в упор на посетителя.
— Понимаете, моей жене оно очень нравиться, — улыбнулся Бертран, — и она хочет здесь жить. Конечно, сначала придётся снести это ужасное здание…
— Я не продам «Виллу Роз», — перебила его Ида, не в силах выслушивать это.— Ни императору, ни Папе Римскому и, уж тем более, вам.
— Двести пятьдесят, виконтесса, — мрачно сказал молодой человек, исподлобья глядя на Иду. — Вы расплатитесь с долгами и сможете безбедно жить всю жизнь, если грамотно распорядитесь этими деньгами.
— Мой ответ остается таким же, каким был, — холодно произнесла средняя Воле. — Можете предложить мне даже полмиллиона.
— Где ваша рассудительность, виконтесса? Вы ею всегда отличались, насколько я помню, — печально покачал головой Бертран. — Если вы не заплатите долги, то ваше прекрасное поместье будет продано на аукционе. И куплю его я. Что же вы получите с аукциона? Я же сейчас предлагаю вам двести пятьдесят тысяч.
— Да, у меня нет денег. И я не собираюсь это отрицать. Но вы забываете, что у меня есть родственники, у которых они есть, — гордо вскинула голову Ида.
— Виконтесса Воле, — усмехнулся молодой человек, и Иду передернуло от этой наглой насмешки, — я знаю о вашей жизни намного больше, чем вы думаете. Ваши соседи любезно предоставляют всю информацию. Правда, в виде сплетен, но это не столь важно. У кого вы будете просить деньги? У ваших родственников со стороны матери? Нет, вы слишком горды для этого. У вашей старшей сестры? Но вы и для этого слишком горды. Как видите, ваши родственники бесследно исчезли, и вы остались в одиночестве.
Иду трясло от бессильной злобы, но сохранение внешнего спокойствия было необходимо. Этот мерзавец самонадеянно стоял, опершись локтем на каминную полку, так как будто «Вилла Роз» уже была его, и это он принимал её в своей гостиной, а не она его.
— «Вилла Роз» никогда не будет вашей, — наконец произнесла, беря себя в руки. — Это поместье мне дороже, чем моя гордость. А теперь убирайтесь отсюда сейчас же. Я и так уже потратила на вас слишком много своего драгоценного времени.
— Как же вы всё таки глупы и недальновидны, виконтесса, — молодой человек направился к дверям и, остановившись на пороге, посмотрел на Иду. — Так же и ваш отец, не зря говорят, что вы пошли в него.
— Да что б вам гореть в аду, — прошептала Ида, глядя ему прямо в глаза. Прощать ему подобные высказывания о своих родных она была не намерена.
— Вам того же, любезная виконтесса, — сказал он, кланяясь и выходя в холл. — Я ещё вернусь, поэтому до скорой встречи.
Сейчас средняя виконтесса Воле немного жалела, что в один из солнечных декабрьских дней всадила пулю в горло Шени. В прошлый приезд Бертрана это безумное животное едва не сорвалось с цепи, яростно облаивая заметно испугавшегося посетителя. Сегодня же Ида не стала бы возражать, если бы слуги спустили его с привязи и Шени вцепился бы в горло наглецу.
