Спрятав шкатулку в небольшой карман, который был в складках накидки, Ида медленно пошла по главной улице. Была хорошая погода, но людей на улицах было мало. Впрочем, Иде и не хотелось сейчас с кем-нибудь останавливаться и разговаривать, обсуждая последние сплетни. Внезапно её поразила мысль, что скоро наступит весна и в свои поместья вернуться те, кто уезжал на зиму. Начнутся празднования многочисленных дней рождений, которые у половины округи по странному стечению обстоятельств приходились на весну и лето. Ида невольно усмехнулась, в очередной раз подумав о том, что когда во всей округе наступала пора всеобщего веселья, ей приходилось особенно трудно. Будучи натурой ироничной, виконтесса Воле видела в этом насмешку судьбы.
Оторвавшись от созерцания дороги под ногами, Ида подняла взгляд и увидела счастливого и спешащего ей навстречу Клода. Чуть позади шёл, как всегда великолепный, герцог Дюран, и, как всегда молчаливый и задумчивый, Жером.
— Дорогая, очаровательная кузина! — воскликнул Клод. — Сегодня великолепный день, я знал, что ты не захочешь провести его в стенах своего дома.
— Сколько раз я просила тебя не называть меня так, — с натянутой улыбкой проговорила Ида и, слегка поклонившись Эдмону, добавила, — Добрый день, господин Дюран.
— Я тоже очень рад, мадемуазель Воле, — ответил Эдмон.
— Я не говорила, что рада. Я просто сказала вам «Добрый день», — спокойно, даже излишне холодно, заметила Ида.
— Господи, Ида, когда ты, наконец, перестанешь придираться к словам? — воскликнул Жером, всплеснув руками. — А то у нас с Клодом и друзей не останется.
— У вас всегда буду я, — негромко проронила Ида.
— Это было справедливое замечание, Жером, — сквозь улыбку ответил Дюран, поправляя перчатки. — В этом случае твоя сестра была права.
— Вы говорите так, господин герцог, как будто обычно я бываю не права, — усмехнулась Ида.
— Госпожа виконтесса сегодня не в духе, — словно между прочим сказал Клод, обращаясь к Дюрану. — Когда у моей сестры плохое настроение, она затевает споры со всеми подряд и по любому поводу, и, чаще всего, выигрывает, так что остерегись.
— Не слушайте его, господин герцог! — воскликнула Ида, все ещё пытаясь улыбаться. — А то мой милый брат сейчас расскажет обо мне много глупостей. У меня великолепное настроение и будет таковым всю ближайшую неделю, а может быть и месяц.
— Я даже не знаю, кому из вас верить, — засмеялся Эдмон.
— Не верь никому, — усмехнулся Жером и, повернув голову влево, как бы невзначай, заметил. — О, взгляните, мадемуазель Лондор и Катрин Алюэт.
Клод резко обернулся и, окинув улицу взглядом, тоже заметил девушек.
— Просим нас простить, но сегодняшнее утро настолько великолепно, что я хочу поговорить об этом с как можно более большим числом знакомых, — сказал он, поклонившись, и схватив Жерома под руку, потащил его за собой.
— Погоди, при чём здесь я? У меня другое восприятие этого утра, — воскликнул Жером, отчаянно сопротивляясь.
— Господи, должен же кто-то отвлечь Катрин. Она же мне ни на шаг не даст подойти к Жозефине, — прошептал Клод, отпуская, наконец, локоть брата и уверенно направляясь на другую сторону улицы.
— У вас чудесные братья, — сказал Эдмон, задумчиво глядя им в след.
— Я знаю, господин Дюран, — ответила Ида. — Если бы не они, я не смогла бы жить здесь.
Наступило молчание. Ида не знала, что ещё можно было сказать, но поддержать разговор было необходимо, потому что ей не хотелось расставаться с ним после того, как они обменялись всего лишь парой фраз: слишком уж давно она видела его в последний раз. И вдруг внезапно в её голове мелькнула одна мысль.
— Моник была очень обрадована вашим поздравлением, — Ида подняла глаза, пристально вглядываясь в его лицо. Оно оставалось непроницаемым, только губы тронула обычная холодная улыбка.
— Я уже и забыл об этом, — наконец сказал он, слегка качнув головой. — Поверьте, это было меньшее, что я мог сделать. Всего лишь несколько роз.
— Несколько? — переспросила Ида. — Их было больше десяти и вы наверняка пожертвовали самыми красивыми, какие были у вас в теплице.
— Их было тринадцать, — усмехнулся Эдмон, глядя в сторону. Ида молча подняла бровь.
— Это символично, — наконец произнесла она, приподнимая брови.
— Совсем нет. Просто я люблю это число, — ответил Дюран. — Я слишком далёк от суеверий и считаю, что распятие Христа была слишком давно, что бы утверждать, что оно приходилось на пятницу, и что на тайной вечере присутствовало более тринадцати человек.
— Вы хотите сказать, что это несправедливо по отношению к другим дням недели и люди забывают, что несчастья могут настигнуть их в любой день, а не только в пятницу?
— Нет, — слегка покачал головой Эдмон, — я хочу сказать, что число — это всего лишь число, и сочетание цифр не несёт в себе ничего дьявольского. Но ваша мысль весьма интересна. Не думал, что женщины рассуждают о подобных вещах.
— Я думала, вы уже привыкли к тому, что я порой веду себя не так, как должно, — грустно улыбнулась Ида.
