Обессилено опустившись на диван, Ида откинулась на спинку и положила голову на руку. Вслед за схлынувшей яростью пришло осознание правоты недавнего оппонента. Он был одним из самых настойчивых и несговорчивых её кредиторов, и, разумеется, знал о ней всё. О том, что будет, если она не расплатиться, Ида думать не хотела. Услужливое воображение уже рисовало ей картины торгов, безрадостной жизни в Провансе, и, самое главное, нагло ухмылявшегося Бертрана, который вводил свою жену в огромное поместье, построенное на месте «Виллы Роз». Потерять всё самое дорогое безвозвратно и столь быстро казалось ей невозможным. Это поместье было единственным, что давало ей осязаемую память о родителях и тех временах, когда девицы Воле могли рассчитывать на партию куда более блестящую, чем одиночество или же провинциальный буржуа, рвущийся в круг аристократии.
Но не только потеря «Виллы Роз» страшила среднюю виконтессу Воле. Уехать отсюда для неё теперь значило больше никогда не увидеть герцога Дюрана и похоронить своё чувство вместе с мечтами и жизнью. Ни свою любовь, ни свой дом девушка не намерена была терять и отдавать в чужие руки, а потому, решительно поднявшись, вышла в холл.
***
Жюли сидела в библиотеке, задумчиво перебирая страницы книги. Ей было очень интересно, кто тот человек, который решил посетить их — о визитёре она узнала, выглянув в окно и увидев прикативший к дому экипаж. Поскольку экипаж был не знакомым и весьма хорошим, да и большинство местных молодых людей предпочитали перемещаться верхом, маркиза Лондор пришла к выводу, что кто-то из кредиторов явился лично.
Как ни старалась Жюли она не могла понять ход мыслей своей сестры. Ведь если среднюю виконтессу Воле так заботила участь её поместья, то почему она не вышла замуж за Жоффрея Шенье, когда представилась такая возможность? Хотя, теперь всё в этой ситуации объяснялось одним словом, вернее сказать, фамилией — Дюран. Маркиза Лондор всё ещё испытывала перед сестрой определённое чувство вины, вызванное слезами последней и это чувство вины, которое не собиралось исчезать, раздражало Жюли и ещё больше ожесточало против сестры.
Через холл послышались неторопливые шаги, а затем звук открывшейся и закрывшейся затем входной двери. Затем раздался гневный голос Иды, который что-то приказывал Жаку. Жюли прислушалась. Первым её желанием было выбежать в холл, но тогда бы вся картина происходящего там была бы испорчена.
Дверь библиотеки распахнулась и в комнату быстро вошла Ида.
— Ты-то мне и нужна, — эти слова, сказанные равнодушно, прозвучали как-то угрожающе, и Жюли непроизвольно подвинулась глубже в кресло. Ида осталась стоять. Каким образом она рассчитывала уговорить обычно несговорчивую сестру оплатить долги, средняя виконтесса не знала, поэтому решила начать с пересказа своего недавнего разговора с Бертраном.
— Я понимаю, что тебе совершенно наплевать на судьбу этого поместья, да и на мою тоже, — так же равнодушно продолжала средняя Воле. — Но только что здесь был человек, который предложил мне за «Виллу Роз» двести пятьдесят тысяч.
— Я бы согласилась, — сказала Жюли и Ида отметила про себя, что при упоминании суммы в глазах сестры блеснул алчный огонёк.
— Да, двести пятьдесят тысяч, — Ида отвернулась и подошла к окну, наблюдая за тем, как экипаж господина Бертрана удаляется по подъездной аллее. — Имея такие деньги, я могла бы расплатиться с долгами и жить вполне сносно ещё лет десять. Но дело в том, что я отказала ему в продаже…
— Я нисколько не удивлена, — хмыкнула Жюли, заметив, что её сестра недовольно скрестила на груди руки, сделав вид, что не заметила этого замечания.
— Если я не расплачусь с долгами и не заплачу налоги, то «Виллу Роз» продадут на аукционе, — негромко сказала она, всё ещё глядя в окно.
— Знаешь, я не являюсь хозяйкой «Виллы Роз» и у меня нет к ней столь сильной привязанности, как та, что развилась у тебя, — задумчиво протянула Жюли, поднимая взгляд на потолок. — Для меня это всего лишь дом. Место, с которым у меня не связано никаких хороших воспоминаний. Я и так помогала тебе больше, чем ты заслуживаешь.
Лицо Иды было неподвижным, словно вырезанным из камня. Она долго молчала, глядя прямо в глаза сестре, а затем медленно и тихо, словно каждое слово давалось ей с трудом, произнесла:
— Что, интересно, сказала бы мама, если бы услышала такое?
— Перестань постоянно предполагать, что сказала бы или сделала бы мама! — не выдержала Жюли, вскакивая с кресла и глядя на Иду сверху вниз. — Тебе она простила бы и не такие слова, а между тем это я, по праву старшинства, должна была владеть «Виллой Роз»! Так к чему мне думать о том, что не принадлежит мне и никогда не будет принадлежать?
— Жюли… — Ида обеспокоенно протянула к сестре руки, намереваясь сказать, что в её состоянии нельзя волноваться, но Жюли резким жестом остановила её, продолжая свою гневную речь:
— Хотя, к лучшему, что это место досталось тебе. Здесь никто и никогда не был счастлив. Меня с «Виллой Роз» не связывает ничто, напротив, меня связывает она.
