— Если бы каждый вел себя как должно, то мир был бы невероятно скучен, — серьезно ответил Дюран. — Никогда не извиняйтесь за то, что вы есть. Даже если вы принимаете ванны из крови юных дев, как Эржебет Батори.
— Я приму это к сведению, — виконтесса Воле слегка поклонилась, и герцог Дюран улыбнулся, замечая на её лице выражение некоторого недоумения.
— Главное, не считайте это советом к действию, — произнёс он, тоже поклонившись. — Был рад побеседовать с вами.
— Взаимно, — кивнула Ида, и быстро направилась по улице, борясь с желанием обернуться и бросить на него последний взгляд или задержать каким-нибудь внезапным вопросом. У неё было так мало воспоминаний о нём, которые она могла бы перебирать бессонными ночами, что ей хотелось множить их до бесконечности.
========== Глава 19 ==========
Дни шли. Минуты бежали, как песок в песочных часах — быстро, неумолимо и безвозвратно. Ида больше не заводила разговор с Жюли, понимая, что её сестра на этот раз настроена решительно. Было уже двадцатое февраля и средняя виконтесса Воле готовилась к поездке в Вильводе, почти как к собственной казни. Да, «Вилла Роз» значила для неё больше, чем бриллианты матери, но она знала, что все это окажется напрасным. Продав и заложив всё, что можно было продать и заложить на «Вилле Роз», она сможет продержаться ещё около полугода. Но что делать потом Ида не знала. Не желая думать об этом, она говорила себе, что полгода — довольно большой срок и за это время она успеет найти выход, но именно так и не следовало поступать. Полгода пролетят, как один день и тогда все придется вновь решать в одно мгновение. Ей оставалось лишь надеяться, что к тому времени закончится война и вернётся маркиз де Лондор, который всегда относился к ней с пониманием и некоторым состраданием. Возможно, и в этот раз он согласиться помочь ей. В противном же случае «Виллу Роз» можно будет считать потерянной навсегда.
Подойдя к окну кабинета Ида посмотрела на старые яблони в саду, на которых уже начали распускаться первые ярко-зеленые листья. Кто-то однажды сказал ей, что её надежды сохранить своё поместье — воздушные замки, которые рухнут при первом же неверном движении. Но какое движение будет верным, а какое — нет, Ида уже давно не могла сказать. Стойкое ощущение, что поездка в Вильводе самый неосмотрительный и самый неверный из всех шагов, не покидало её. Никогда ещё она не желала так сильно, что бы время остановилось. Ида взглянула на каминные часы и вздохнула — было только два часа дня, а у неё было ощущение, что весь день уже прошел бесцельно и пусто.
Выйдя в библиотеку Ида медленно прошла вдоль книжных шкафов, проводя пальцами по корешкам книг. Отец потратил половину жизни, что бы собрать эту огромную библиотеку, хотя это была всего лишь малая часть его собрания. Средняя виконтесса Воле хорошо помнила величественную библиотеку в их парижском доме. Там были и действительно редкие экземпляры, и те, что были в трое старше её самой. Но все это уже было уже давно продано, за исключением тех немногих книг, которые удалось спасти от этого. Ида взяла с полки толстую книгу в красно-коричневом переплете и перелистала пожелтевшие страницы. Это была одна из таких спасенных книг, любимый роман отца. Её литературные вкусы не сильно расходились со вкусами отца, в отличии от Моник, которая читала лишь то, что было модно читать.
От размышлений её оторвал громкий стук во входную дверь. Ида быстро захлопнула книгу и прислушалась. Через холл послышались быстрые и легкие шаги Жака, затем приглушенные голоса и звук закрывающейся двери. Несколько мгновений стояла тишина, а затем Жак снова прошел через холл, войдя в гостиную. Видимо, доставили почту, догадалась Ида и осторожно подошла к двери, прислушиваясь. В гостиной раздался голос Жюли. Значит, письмо было для неё.
Ида презрительно хмыкнула. Жюли уже целую вечность не получала и не писала писем, но, в любом случае, это было не её дело. Какая ей разница, кто пишет её сестре и кому пишет она? Ведь раз Жюли безразлична она, то и Жюли будет безразлична ей.
Некоторое время средняя виконтесса Воле стояла у окна библиотеки, глядя на распускавшиеся вдоль подъездной аллеи розы и удалявшегося посыльного, пытаясь убедить себя в том, что ей абсолютно всё равно, что за письмо получила Жюли. Но природное любопытство неумолимо брало верх и, наконец смерившись с ним, Ида подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В этот миг она услышала приглушенный вскрик Жюли и, не долго думая, широко распахнула дверь, быстро выскочив в холл, забыв обо всей своей неприязни к сестре. Её глазам предстала картина, которую она наверное могла бы назвать страшной, потому что никогда в жизни ещё не видела Жюли такой, какой она была сейчас.
