В комнате Жюли все стихло и снова скрипнула дверь, видимо, Ида вышла в коридор, но шаги не удалялись к лестнице, а замерли у её собственной двери. Моник поспешно отскочила от стены и села на кровать. Ей не хотелось, что бы сестра застала её за таким неблаговидным занятием, как подслушивание. Дверь медленно открылась и в комнату зашла Ида. Несколько мгновений она стояла на пороге, а затем тихо прикрыв за собой дверь, молча прошла и села на стул перед зеркалом, облокотившись плечом на спинку.
— Началось, Моник, — наконец произнесла она, глядя в сторону.
— Что произошло? Что-то с Жюли? — настороженно спросила Моник, тщетно пытаясь прочесть что-нибудь в неподвижном лице сестры.
— Не совсем, — уклончиво ответила Ида и снова замолчала. Некоторое время стояла глубокая, ничем не нарушаемая тишина.
— Только что пришло письмо, — снова заговорила Ида, глубоко вздохнув и продолжая глядеть в пространство. — Две недели назад погиб маркиз Лондор.
Моник ахнула и схватилась рукой за спинку кровати, едва не падая в обморок. Ида безразлично подумала о том, что если бы ситуация была более подходящей, она, пожалуй бы, дала сестре хорошую пощечину, что бы та не разыгрывала подобные драмы.
— И что теперь будет? — прошептала Моник, глядя на сестру круглыми глазами. — Ты уверена, что это правда?
— Более чем, — Ида вынула из корсажа письмо и протянула его Моник, — потому как сомневаюсь, что маркизов де Лондор так много.
Моник быстро пробежала глазами письмо и отдав его обратно Иде, прошлась по комнате.
— Так что же теперь будет? — повторила она свой вопрос, переводя пустой взгляд на Иду.
— Не знаю, — ответила Ида, покачав головой и внезапно подняв голову резко произнесла. — Но это началось уже давно, Моник. Беда никогда не приходит одна. Я должна была знать, что случиться что-то подобное.
— Ты просто расстроена. Поэтому ты так говоришь, — попыталась, весьма неубедительно, успокоить сестру Моник.
— Что наша семья видела за последние годы? — Ида посмотрела на сестру пронзительным взглядом. — Похороны, похороны, разорение и ещё раз похороны. И, кажется, ещё одни похороны.
Моник непонимающе смотрела на Иду.
— Что ты хочешь этим сказать? Я тебя не понимаю.
— Я хочу сказать лишь то, что для нас ничто не меняется в лучшую сторону, — средняя Воле печально повела плечами. — Долги, налоги, кредиторы и их адвокаты, а теперь ещё и маркиз Лондор так некстати решил отдать свою жизнь за императора и Францию.
— Тебе нужно отдохнуть от всего этого, — как можно мягче сказала Моник, наклоняясь к сестре. — Уехать куда-нибудь на несколько месяцев. Я думаю…
— И кто же будет заниматься всем этим? — поинтересовалась Ида, обводя рукой пространство комнаты. — Кого, кроме меня, интересует судьба «Виллы Роз»? Ты когда-нибудь думала о том, что будет с нами, если её продадут?
— Но зачем мне об этом думать? — с недоумением воскликнула Моник, поднимая брови. — Об этом думаешь ты.
— Вот, — Ида резко встала со стула. — Вы привыкли, что за вас всё решаю я.
— Вовсе нет, — несколько возмущенно ответила младшая Воле, скрещивая на груди руки. — Просто женщине не пристало заниматься подобными делами.
Ида некоторое время молча смотрела на неё, а затем, коротко кивнув каким-то своим мыслям, развернулась и бросила через плечо, уже выходя:
— Спасибо, дорогая сестра.
Моник смотрела в след Иде, которая хлопнула дверью и пошла куда-то вниз, громко стуча каблуками о доски лестницы. Все это было слишком ужасно. Моник очень смутно понимала, что, наверное, Жюли вообще прекратит помогать им с деньгами. Ведь делать это её заставляло только обещание, данное мужу. А теперь, когда он мертв, её уже больше ничего не связывает. Если бы возможно было только выйти замуж, так же удачно, как и Жюли в своё время.
***
Жюли не выходила до конца дня. Не вышла она и на следующее утро, поэтому Ида решила отложить поездку в Париж. Несмотря на свою неприязнь к сестре, она понимала, что Жюли нуждается в ней и отказать в помощи будет бесчеловечно. Правда, поговорить с ней о случившемся она так и не решалась.
Помимо всего прочего, утром двадцать первого февраля в холле «Виллы Роз» появилась Жозефина де Лондор. Жюли не могла выйти к ней, поэтому отправилась Ида сама, решив пока держать этот визит втайне от сестры. Но стоило ей только встретиться с юной Лондор взглядом, как появилось непреодолимое желание указать этой девице на дверь или же попросту вышвырнуть её из дома. Жозефина, отказавшись пройти в гостиную, стояла возле окна холла, гордо подняв голову, на которой уже красовалась черная шляпка с полагавшейся вуалью и черными перьями. Чёрный бархат платья красиво блестел в свете свечей и виконтесса Воле невольно подумала о том, что семья Лондор, казалось, заранее готовилась к этому моменту. Ото всей фигуры Жозефины веяло той же фальшью, что и от пачки писем с соболезнованиями, которые сегодня свалились на «Виллу Роз» и которые Ида терпеливо жгла в камине гостиной, чтобы избавить Жюли от немилосердно лицемерного сожаления общества.
