— Можете начинать, — наконец проговорила мадам Лондор, окинув сестер Воле ледяным и надменным взглядом, от которого средней виконтессе Воле захотелось, совершенно непочтительно, дать пощечину великосветской даме.
Чтение завещания не заняло и четверти часа. Всё, чем владел Антуан, было распределено между его матерью, сестрой и ещё парой близких родственников. Жюли всё время смотрела перед собой, вцепившись в руку Иды мертвой хваткой. Она ни разу не шевельнулась и не проронила ни звука, стараясь выдержать эту пытку с наибольшим достоинством. Лишь один раз, когда нотариус, откашлявшись, сухим голосом начал чтение, она негромко всхлипнула, но сдержала слёзы, заметив, как все обернулись на неё. А вот Иду трясло от гнева. Ей хотелось выйти в середину комнаты и потребовать от всех этих насмехающихся над её сестрой людей хотя бы немного уважения к горю молодой вдовы. Но, понимая, что это не вызовет ничего, кроме очередной насмешки, она продолжала молча сжимать пальцы Жюли, которые впивались в её ладонь сквозь тонкую кожу перчатки.
Хуже всего было то, что они обе предвидели это и были вынуждены переживать наяву то, что уже десяток раз пережили по дороге сюда. Ида, с совершенно не свойственной ей силой, надеялась на какое-то чудо, что имя Жюли будет упомянуто в самом конце, но чуда, разумеется, не произошло.
И Жозефина, и мадам Лондор, направились к дверям с чувством невероятного достоинства, словно гордились собой за то, что оставили Жюли без единого франка и практически на улице. Остальные шли тихо переговариваясь, довольные, либо же разочарованные, оборотом дела.
— Черт возьми, я не дам им уйти отсюда просто так, не будь я Идой де Воле-Берг, — тихо прошептала Ида, совершенно неподобающим образом упомянув главу Преисподней. Жюли, мгновенно побледневшая, вцепилась в её руку, понимая, что только она сможет удержать сестру. Но Ида была настроена слишком решительно.
— Подождите меня у экипажа, — сухо сказала она, передавая Жюли в руки Моник. — Я хочу поговорить с мадам Лондор.
— Успокойся, — тихо всхлипнула Жюли, закрывая лицо кружевным платочком.
— Мне казалось, мы уже ничего не теряем, — усмехнулась Ида, направляясь к выходу, следом за мадам Лондор и Жозефиной, которые шли ничего не подозревая.
Она догнала их уже на улице. Подбирая длинные юбки и стуча каблуками Ида быстро сбежала по лестнице на мостовую.
— Госпожа Лондор, — окликнула она маркизу, которая стояла возле экипажа и поторапливала Жозефину, — не уделите ли мне несколько минут?
Мать и дочь замерли, и, как можно более гордо, обернулись на виконтессу Воле. Обе прекрасно понимали, что ни вид, ни тон Иды не предвещает ничего хорошего.
— Мне интересно, за что вы так не любите своего сына, — зло прошипела Ида, останавливаясь в шаге от маркизы Лондор, — что бы поступать с его женой подобным образом? Как вы можете гордиться такой низостью, как подделка завещания?
Жозефина ахнула и перевела крайне возмущенный взгляд на мать, которая продолжала холодно смотреть на Иду, сцепив руки в замок.
— Вы даже не считайте нужным мне ответить, — усмехнулась средняя виконтесса Воле.
— Ваши обвинения совершенно глупы и необоснованны, — как можно спокойнее заявила маркиза Лондор, поднимая голову ещё выше.
Ида презрительно хмыкнула:
— Вся округа прекрасно знает, что маркиз де Лондор никогда бы не оставил свою жену на улице без единого сантима. С любимыми женщинами так не поступают.
— Ваша забота о судьбе сестры отдаёт лицемерием, — произнесла Жозефина.
— Ваш траур отдаёт им куда больше, — спокойно ответила Ида, критически оглядывая наряд мадемуазель Лондор.
Жозефина была белее мела. Она беззвучно шевелила губами, не зная, что ответить. Да и что она могла сказать на это? Начать оправдываться и объяснять, что Антуан был для неё эталоном молодого человека, достойнейшим из достойных?
— Вы можете сколько угодно гордиться тем, что выставили Жюли на улицу, — Ида снова перевела взгляд на маркизу Лондор, — и радоваться тому, что теперь она слишком бедна для того, чтобы оспаривать у вас завещание, но я искренне желаю, чтобы эта ваша «авантюра» отозвалась вам в будущем.
— Да как вы смеете? — выдавила наконец Жозефина, онемевшая от такой наглости.
— Точно так же как и вы, мадемуазель. Вам же можно думать, что вам позволено все. Мне кажется, я ничем не хуже вас. А может быть даже наоборот, — язвительно улыбнулась Ида, обращая взгляд на девушку.
— После того, что вы мне сказали, можете больше не рассчитывать на моё расположение! — зло воскликнула Жозефина, тяжело переводя дыхание от нахлынувшей на неё злости.
— Я никогда на него не рассчитывала и никогда не стремилась его получить, — равнодушно ответила Ида. — Иметь достойных врагов гораздо лучше, чем достойных друзей. Хотя, я не уверена, что вы можете быть достойным врагом.
— Ну знаете, это уже слишком! Да вы… вы… — Жозефина почти срывалась на крик, бессильно взмахивая руками, надеясь, что они смогут сказать больше, чем слова.
