— Вы даже не можете найти нужных слов. Как скучно. Вы не можете послать меня к чёрту, потому что боитесь, что про вас скажут в обществе, будто вы слишком распущены и развязны. Вы живете такой скучной жизнью, мадемуазель Лондор, — печально покачала головой Ида, с наигранным сочувствием глядя на девушку. — Приятно было поговорить. Всего вам хорошего, мадемуазель. И, конечно же, вам, мадам Лондор.
И, слегка кивнув, Ида быстро развернулась и пошла к своему экипажу, возле которого жались её сёстры. Жозефина всё ещё стояла и смотрела ей в след, не в силах пошевелиться. Средняя виконтесса Воле заставляла одновременно и ненавидеть, и уважать себя, за свой иногда слишком прямолинейный и гордый характер.
— Тебе непозволительно было отвечать ей в том же тоне, — маркиза Лондор с неудовольствием взглянула на дочь.
— Но вы же слышали, что она говорила про нас! — воскликнула Жозефина.
— И поэтому ты считаешь возможным опускаться до площадной брани? — маркиза Лондор нахмурилась. — Считаешь, что мадемуазель Лондор может вести себя, как базарная девка и препираться с распущенной девицей?
— Я не сказала ничего предосудительного! — Жозефина отчаянно пыталась оправдаться.
— Ты позволила ей задеть себя. Ты ответила ей оскорблением на оскорбление! Нам не должно быть никакого дела до собак, которые бегут за экипажем и до людей, которые шепчутся за нашими спинами!
— Но ведь она высказала всё в лицо… — смущенно проговорила Жозефина. Мадам Лондор пренебрежительно хмыкнула и указала дочери на раскрытую дверцу кареты. Девушка молча повиновалась опустив глаза.
***
— Ида, зачем тебе это было нужно? — сквозь слезы прошептала Жюли, как только Ида села в экипаж. — Неужели обязательно было портить с ними отношения?
— Мне показалось, что здесь нельзя сделать хуже, — сухо ответила Ида и обращаясь к кучеру добавила — Филипп, поехали!
Жюли и сама понимала, что отношения их семьи и семьи де Лондор были не очень теплыми и без этой короткой перепалки. Мадам Лондор недолюбливала Иду всегда, а ненависть Жозефины перешла все границы, когда на Марне появился прекрасный герцог. С тех пор, как он приехал, его фамилия не переставала звучать во всех гостиных и сплетнях, и Жюли это раздражало точно так же, как раздражал и сам Дюран. Мадам Бонн была права, когда сказала, что он слишком богат и слишком красив, что бы иметь хорошую репутацию. Возлюбленный сестры был противен Жюли оттого, что она упорно, как и многие, принимала холодность и некоторую апатию за высокомерие. И этого было достаточно, чтобы перечеркнуть его красоту, манеры и ум. Жюли тихо вздохнула и посмотрела на Иду, которая сидела напротив, безучастно уставившись в окно. Не все влюбляются в добродетели и в тех, кого действительно стоит любить.
— И все таки, — наконец подала голос Моник, — не стоило говорить с ними в таком тоне. Потому что из-за того, что с ними поругалась ты, буду страдать я.
— Страдать? — резко переспросила Ида. — У тебя есть более веские поводы для страданий, чем утрата расположения двух женщин.
— Я бы на твоем месте, точнее с твоей репутацией, не забывала бы о том, что маркиза де Лондор одна из самых влиятельных дам нашего общества, — поучительным тоном сказала Моник, глядя на сестру, гордо закинув голову.
— Что ж, чтобы быть влиятельным человеком в нашем обществе не нужно иметь много ума, — взгляд Иды горел огнём. — А своей репутацией я займусь сама, предоставь мне такую возможность. Лучше обрати внимание на свою!
Проговорив последние слова средняя Воле снова отвернулась к окну. Моник подняла на Иду потемневшие от злости глаза и стиснула зубы.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, продолжая испепелять сестру взглядом.
— Ты очень сильно волнуешься о моей репутации. Я тебе посоветовала не забывать о своей собственной. И не смотри на меня так, словно хочешь прожечь насквозь, — не поворачивая головы произнесла Ида. Моник хотела сказать что-то еще, что бы оправдывало её порыв праведного гнева, но её резко осадила Жюли:
— Сейчас ты не права, Моник. И, я полагаю, лучше оставить этот разговор.
То, что происходило между ними сейчас, и было ответом на последний вопрос матери.
Среди зеленеющих деревьев показалась «Вилла Роз», которая теперь еще больше напоминала замок из старых легенд. Это было невероятно красивое зрелище, но почему-то при одном взгляде на это у Иды мелькнула мысль, которая не приходила ей в голову всю дорогу. Ведь теперь она остается одна. Жюли больше не сможет одолжить ей денег, кроме того она сама оказывается без средств. Даже если она и сможет разом покончить со всеми долгами, то как обеспечить двух сестёр и, в перспективе, ребенка? Что будет, когда единственным, что останется у неё будут стены “Виллы Роз”?
