— Знаешь, — наконец сказала она, — я бы хотела попросить у тебя прощение за то, что про него сказала. Ты была права, я не могу судить его, не зная, что он за человек.
— Нет, ты была права, — Ида остановилась у одного из шкафов, вытаскивая какую-то книгу. — Он не идеален и даже не пытается таковым казаться. И мне страшно от того, что я очарована не прекрасным рыцарем, а драконом.
— Дракон подчас куда красивее рыцарей, — осторожно произнесла Жюли.
— А благороднее ли? — средняя виконтесса Воле перелистывала страницы, словно ища там что-то. — Попытайся какой-нибудь доблестный рыцарь спасти меня из этого плена, я, пожалуй, убила бы этого несчастного его же мечом.
— За что же ты его так любишь? — Жюли уже давно желала задать своей сестре этот вопрос, но он отчего-то казался ей несколько грубым и даже пошлым.
Средняя Воле резко обернулась.
— Не знаю, — несколько растерянно ответила она. — Наверное, за всё и ни за что одновременно. А ты? За что ты любила Антуана?
— В ответ на его любовь, возможно, — просто ответила Жюли, поднимая на Иду свои большие серые глаза, в которых снова блестели слёзы, медленно выкатывавшиеся на щёки. В два три шага Ида пересекла библиотеку и, сев рядом с сестрой на диван, прижала её к своему плечу.
— Жюли, не плач, пожалуйста. Я просто не могу смотреть на то, как ты плачешь, — прошептала она, поглаживая дрогнувшее плечо.
— А я не могу смотреть на то, как ты превращаешься в мегеру и изводишь всех вокруг придирками и замечаниями. Даже Жака, хотя он более, чем идеален, — Жюли подняла на сестру глаза. — Я чувствую себя в этом виновной.
— Это от того, что ничем не могу тебе помочь, — покачала головой Ида.
— Ты слишком много думаешь обо мне, — вздохнула Жюли, отстраняясь. — Моя жизнь разрушена до основания, поэтому тебе стоит подумать о своей.
— Взгляни, на наших соседей, Жюли, — печально улыбнулась Ида. — За кого из них я могу выйти замуж? Я никого не хотела бы видеть на этом месте, кроме…
Средняя Воле внезапно замолчала. Называть имя не было смысла — Жюли и так понимала, кого она имеет в виду.
— Не думаю, что из Дюрана выйдет хороший муж, — критичным тоном заявила Жюли и Ида чуть не рассмеялась, услышав в голосе сестры такие знакомые нотки прежней светской дамы. — Скорее, хороший любовник. Такие мужчины, как он, не годятся в мужья. Он слишком красив для этого.
Ида рассмеялась, уже не в силах сдержать смех, и, посмотрев в глаза Жюли, проговорила:
— Ну, во-первых: мужа и любовника можно и нужно совместить. А, во-вторых: Антуан тоже когда-то был здесь первым красавцем. И, кстати, как мне кажется, мужем он был великолепным.
— Из всех правил есть исключения, — просто ответила старшая Воле. — И, быть может, я оказалась чуть более удачливой, чем остальные в нашей семье.
— Может быть, Эдмон тоже будет исключением. И, может быть, мне тоже повезет, — вздохнула Ида, переводя взгляд на лежавший на полу светлый ковер, который выглядел уже заметно потертым и потрепанным. Эти невинные мечты были для неё почти как обезболивающее для тяжело раненного.
— Не хочу тебя обидеть, но я в этом сомневаюсь, — покачала головой Жюли, перебирая пальцами бахрому шали.
— В любом случае, сейчас рано рассуждать о том, кто каким мужем мог бы стать, — Ида перевела взгляд на сестру. — Я займусь своей жизнью лишь тогда, когда «Вилле Роз» уже ничто не будет угрожать и настойчивые кредиторы перестанут стучать в мою дверь.
— А если тогда уже будет поздно? Ты же ведь можешь всю жизнь положить на то, что бы сохранить это поместье и будешь уверена, что эта жизнь не напрасна. А если ты никогда так и не выйдешь замуж? Что тогда?
— Ничего. Такова жизнь, — сухо ответила средняя Воле. — Не все рождены быть счастливыми. Счастья слишком мало, на всех его не хватает.
— Но ведь тебе же хочется быть счастливой! — не унималась Жюли.
— Какая разница, чего хочу я? — вздохнула Ида, снова переводя взгляд на ковёр. — Сначала мне нужно выплатить долги, а уже потом можно и кинуться с высокого берега Марны из-за неразделённой любви.
— Боже, Ида, я даже не представляю, сколько было бы сплетен, если бы люди узнали о том, что ты влюблена в него! — Жюли положила голову на плечо сестры.
— Моя репутация не позволяет мне влюбляться, — тихо ответила Ида, — поэтому об этом никто даже не подумает.
Наступила тишина. Та тишина, которой Жюли боялась. Не нужно было заводить разговор про Дюрана, ведь она знала, что Иду это расстроит, а ей нужно было относиться к сестре более благодарной, за то, что она тратит уйму времени на то, чтобы поддержать её. В этот момент дверь библиотеки распахнулась и в комнату вошел Жак. Его, как обычно, невозмутимое выражение лица начинало раздражать Жюли.
— Госпожа Воле, помните, девятнадцатого февраля приезжал господин… — издалека начал было Жак, но Ида прервала его, мгновенно вскакивая с дивана:
— Только не говори, что он приехал снова!
Эти слова прозвучали так угрожающе, что несколько мгновений оцепеневший Жак соображал, что же ему ответить и наконец сдавленно кивнул, добавляя:
— С ним дама.
