Карета остановилась и Филипп, распахнув дверцу кареты, подал руку Иде, которая по своему обыкновению, всегда выходила первой с кем бы ни ехала. Сейчас она не замечала почти ничего вокруг, и, спускаясь на землю, даже наступила на подол своего платья, не обратив на это ни малейшего внимания. Да, она поедет в Париж. Поедет при первой же возможности, когда удостовериться, что Жюли уже немного лучше и её можно оставить здесь. Она будет в очередной раз выпрашивать отсрочку, клясться, что непременно всё заплатит, унижаться и терпеть снисходительные, слегка пошлые, улыбки. Сколько раз она уже слышала оскорбительные полунамёки-полупредложения? Ида толкнула входную дверь и вошла в холл, на ходу стягивая перчатки, шляпку и накидку. Отец как-то сказал, что в жизни всё хорошее стоит очень дорого, достается ценой страданий, и, к тому же, ещё и быстро кончается.
— Ида, — Жюли подошла к сестре и опустив глаза продолжила свою речь,— я знаю, как я виновата перед тобой, но…
— Не больше, чем я перед тобой, — Ида перебила сестру. — Ты не должна извиняться. Мы обе доставили друг другу много неприятностей и боли в своё время, и, я полагала, мы уже решили…
Она осеклась, видя, что Жюли почти что плачет. Она хотела было попытаться утешить сестру, но старшая Воле отстранилась и снова заговорила.
— Ида, пожалуйста, не бросай меня! — тихо воскликнула Жюли, поднимая глаза, в которых застыли крупные слезы.— Я теперь осталась совсем одна. У меня больше ничего нет, мне нечем поделиться и нечего предложить.
— Ты могла подумать, что я оставлю тебя? Выгоню на улицу?— Ида попыталась улыбнуться. — “Вилла Роз” — наш общий дом, поэтому ты можешь жить здесь так же, как мы жили всегда.
— Господи, Ида, я твоя вечная должница! — прошептала Жюли, сжимая пальцы сестры.
— Никогда не говори так! — сказала Ида, поворачиваясь и направляясь к дверям библиотеки. — Никогда, никогда и ни у кого ничего не бери в долг. Это то немногое, чему меня смог научить отец. На своём примере. Стоит задолжать один раз и ты будешь должна до конца жизни и ещё после него.
========== Глава 20 ==========
Ида не замечала, как быстро летели дни. Она уже и думать забыла о своей поездке в Париж и том, что нужно заплатить налог за март. Сейчас все её мысли были посвящены старшей сестре.
Жюли всё ещё прибывала в состоянии меланхолии, и вытащить её оттуда не представлялось возможным. Чаще всего все попытки расшевелить старшую Воле заканчивались слезами, и день плавно превращался в вечер воспоминаний. В любой другой момент Ида, наверное, уже давно потеряла бы терпение, но срываться на Жюли было недопустимо. Поэтому, страдали все остальные обитатели «Виллы Роз», а в особенности Моник, которая всё время попадалась под горячую руку сестры и путалась под ногами. Младшая Воле, тёмная сторона которой взяла разум девушки в свои руки и не собиралась уступать, постоянно испытывала на себе терпение сестры и вынашивала всё более и более коварные планы мести. Но всё это было лишь увертюрой к тому страшному испытанию, которое судьба приготовила для Иды.
Всё началось первого марта. Первый день весны, который для средней виконтессы Воле стал проклятой датой. Уже само утро, пасмурное и тёмное, не предвещало ничего хорошего. Жюли опять сидела на диване в библиотеке с какой-то книгой и сосредоточенно, чтобы прогнать все остальные мысли, изучала историю средневековой Европы. Ида молча посмотрела на сестру и, покачав головой, произнесла:
— Жюли, ты скоро сведешь себя в могилу. Ты всегда была самой красивой из нас, а сейчас выглядишь, как живой скелет.
— Мне больше не для кого быть красивой, — Жюли не подняла головы, лишь слегка повернув её к сестре. — Поэтому, я уступаю это место тебе.
— Я уже говорила тебе, что твоя жизнь ещё не кончена, — Ида встала со стула и, одной рукой пододвинув его поближе к дивану, снова уселась, заглядывая в глаза сестре. Жюли взглянула на неё и, помолчав несколько мгновений, тихо спросила, не отводя взгляда:
— А если бы Дюран умер, что бы было с тобой?
Ида опустила глаза. Ей сразу вспомнился вечер двадцать первого февраля, когда они все сидели в гостиной с иголками в руках, разложив по диванам, креслам, столикам черный ситец, креп и выкройки. И бледное лицо Жюли с забранными назад волосами, в тот момент, когда она примеряла перед зеркалом шляпку. Тогда Ида на мгновение представила, что было, если бы Эдмон, без которого она не представляла своей жизни, умер. Вот так вот просто и внезапно. Без предупреждений и объяснения причин.
— Думаю, я бы надела на себя траур и прожила бы в этом доме, не покидая его пределов, до самой смерти.
— Вот видишь, — горько вздохнула Жюли, отворачиваясь к окну. — Разве для меня есть какой-то другой вариант?
— Но ведь у тебя останется ребенок. А у меня бы не осталось ничего, кроме воспоминаний о том, как он танцевал со мной и целовал на прощанье руку, — Ида встала, отодвигая стул, и прошлась вдоль шкафов, бесцельно рассматривая корешки переплетов. Старшая Воле молча следила за ней глазами.
