— Должно быть его прелестная жёнушка, — пробормотала Ида, направляясь к двери, — Я давно хотела на неё взглянуть.
— Ида, будь с ними помягче! — крикнула Жюли вслед сестре. Просить Иду быть помягче с людьми, которые хотят, во что бы то ни стало, заполучить «Виллу Роз», было равносильно тому, что бы просить гору сдвинуться с места.
— И не подумаю, — холодно ответила средняя виконтесса Воле.
***
Войдя в гостиную, Ида решила сразу же перейти в наступление и заставить незваных гостей покинуть «Виллу Роз» как можно скорее.
— О, какая радость вас снова видеть! — зло проговорила она, глядя на господина Бертрана и, переводя взгляд на его спутницу, добавила, — Вижу, вы приволокли с собой свою несравненную жену?
— Не переживай дорогая, — негромко произнес Бертран, наклоняясь к жене, — виконтесса Воле-Берг весьма нервическая особа, надеюсь, ты простишь ей это.
Черноволосая женщина, которая была чуть красивее Анжелики Бонн, презрительно поджала губы и, хмыкнув, взглянула на своего мужа. Ида быстро оглядела её. Незнакомка была одета в дорогое на вид платье из темно-оранжевого шёлка с тонкой белой вышивкой. На голове у неё красовалась шляпка, украшенная бледно-желтыми цветами и белым кружевом. Широкие атласные ленты были завязаны не точно под подбородком, а слегка на боку. Волосы были убраны назад, чтобы показать серьги, в которых сверкали бриллианты довольно искусной огранки. В глубине души Ида позавидовала этой даме, которая, судя по выражению глаз, была глупее каминной вазы, но всё же сумела найти себе мужа, который тратился на столь шикарные наряды и украшения.
— А вы все также нелюбезны, виконтесса Воле, — с усмешкой проговорил господин Бертран, в свою очередь оглядывая Иду с ног до головы, словно ища то, что в ней изменилось.
— Давайте, вы не будете тратить своё и моё время и просто уберетесь отсюда? — уже спокойнее и немного устало произнесла Ида, кивая в сторону двери.
— Прежде, чем вы выгоните нас из этого неприглядного местечка, которое скоро станет нашим… — начала было женщина, критичным взглядом осматривая гостиную, но Ида не дала ей закончить.
— Вон из моего дома! — раздельно, с яростью, которая хлестала через край, выкрикнула она, указывая пальцем на дверь.
— Может быть, вы дослушаете меня? — женщина демонстративно села в кресло и начала таким тоном, словно находилась на театральных подмостках, — Мы знаем, что все мосты, которые могут помочь вам сохранить этот дом, сожжены. С вашими родственниками вы сами порвали связь, вашу сестру лишили наследства родные её мужа. А так, как вам вряд ли дадут в долг, зная вашу склонность к их неуплате, мы требуем, что бы вы продали нам «Виллу Роз».
— Требуете? — переспросила Ила, поднимая брови и бессильно отступая назад. Ещё мгновение и она, наверное бы, упала, если бы не впилась пальцами в спинку кресла, которое удачно попалось ей на пути.
— Все прекрасно понимают, что вы и франка не вернёте из суммы… — начал было Бертран, но Ида, всё ещё глядя на него остекленевшим взглядом, прошептала:
— Замолчите.
— От того, что я замолчу реальность не измениться, — чуть тише продолжал господин Бертран, выдержав недолгую паузу. — Вы должны вернуть все долги до восьмого марта. Таково наше решение. Моё и всех остальных ваших кредиторов. И оно не подлежит обжалованию. Мы написали вам письмо, где изложили наши требования, оно будет у вас завтра с утренней почтой. Если вы не сделаете того, что написано там, то вам придёт уведомление о том, что вас ждут в суде.
Средняя виконтесса Воле молчала, глядя в пол. Общая сумма долга превышала её годовой доход в несколько раз и о том, что бы достать такие деньги за несколько дней не могло идти и речи. Даже продать так быстро что-либо она не успеет. Сейчас Ида просто стояла в своей гостиной, бледная, как полотно, держась за спинку кресла, и осознавала, что всё кончено. Всё дальнейшее сопротивление потеряло смысл в один момент, привычная жизнь рушилась, а в голове вертелись поразительно холодные и отвлечённые мысли: что теперь будет с Жюли и её малышом? Как смогут её кузены жить без неё так, чтобы не попадать в неприятности? С кем она теперь будет танцевать вальсы, если герцога Дюрана не будет больше в её жизни? Кто будет прятать от неё вино и бренди, если рядом не будет чуткого и тактичного Жака?
— Так что, виконтесса, предложение остается в силе, — продолжил Бертран, видя молчаливое уныние Иды и принимая его за раздумья. — Двести пятьдесят тысяч, подумайте. Вы никогда больше не увидите таких денег. Никогда.
Ида медленно подняла на него глаза и тихо, но отчетливо произнесла, с такой бессильной яростью и уверенностью в себе, что его передернуло от одного взгляда в её глаза, горящие нечеловеческой злобой:
— Убирайтесь к чертям собачьим со своими деньгами. Подавитесь ими, захлебнитесь своей уверенностью, потому что «Вилла Роз» никогда не будет вашей. И чтобы ноги вашей здесь не было. И вашей жены, которая должна стоять посреди поля, вместо вороньего пугала, тоже.
