– Затем, что она у нас психолог, регрессолог, антистрессолог, профайлер и много кто еще, – напомнила я.
– Все в одном, – хмыкнула подруга.
К деятельности сестры как специалиста безгранично широкого профиля она относится без пиитета, как, впрочем, и я, но уже случалось, что специфические навыки и знания Марины нам помогали.
– Я пришлю тебе скрины с портретами Барабасова, а ты отправь их Маре, пусть посмотрит взглядом профессионала и скажет, похож он там на самоубийцу или нет.
– Присылай.
– Сейчас.
Я закончила разговор, отправила подруге «ряд волшебных изменений милого лица» в трех портретах-скриншотах, и она перезвонила мне через полчаса. Я уже поставила кастрюлю с сиропом вариться и могла говорить, не отвлекаясь.
– Мара даст свою экспертную оценку, но у нее одно условие: мы ей расскажем о нашем расследовании, она хочет знать все, – недовольно сообщила Ирка.
– Неутолимое любопытство – ваша фамильная черта, – заметила я без одобрения, но и без упрека.
Просто констатировала факт.
– Это точно. – А вот в голосе подруги прозвучали нотки гордости. – Поэтому удаленной консультации не будет, в полдень мы встречаемся с Марой.
– Вот и определился план на завтра. – Я не стала возражать.
Только вытянула из морозилки сырую курицу, чтобы с утра пораньше зажарить ее и оставить своим мужчинам для пропитания в мое отсутствие.
Одним вареньем они не удовлетворятся. Хотя и его охотно слопают, тут к профайлеру не ходи.
– Театральный сквер, как прекрасно! – радовалась Ирка, пока мы с ней шли на назначенную встречу с нашим психологом-профайлером. – Боровский замечательно влияет на Мару – окультуривает ее!
Супруг Марины – известный археолог, доктор соответствующих наук и коренной петербуржец. Живет молодая семья в его квартире у метро «Садовая», поэтому меня не удивило место встречи – до Театрального сквера от дома Боровских от силы десять минут спокойным шагом.
Хотя какой спокойный шаг с башибузуками? Масяня и Манюня переполнены энергией и перемещаются в пространстве преимущественно бегом и вприпрыжку. Иногда при этом наворачивая круги вокруг идущих спокойным шагом.
Марина сидела на лавочке, попивая кофе из бумажного стакана и глядя на здание Мариинского театра. Мы подошли к ней сзади, со стороны набережной канала Грибоедова, и Ирка, внезапно положив руки сестре на плечи, филином ухнула ей в ухо:
– Бу!
– Ха! – отозвалась Марина, даже не вздрогнув. – Этим меня не проймешь, я ведь уже который день пасу твоих детишек.
– Всего-то третий. – Ирка села рядом с сестрой справа, я – слева. – Кстати, где они, мои детишки?
В сквере и окрестностях было тихо, присутствия поблизости башибузуков ничто не выдавало.
– Отправились в экспедицию. – Марина с удовольствием отхлебнула кофе.
– На Северный полюс? – с надеждой спросила любящая мать.
– Пока – всего лишь к новому зданию Мариинки. Боровский рассказал им, что там можно найти древние окаменелости.
– В смысле, таких же неубиваемых театральных драконов, как наша Марфа Зарецкая? – не поняла я.
– Нет, реальные окаменелости эпохи мезозоя. Их легко можно увидеть прямо на стенах здания Новой сцены – в облицовке из плиток полированного известняка. Он с юрского периода прекрасно сохранил раковины аммонитов.
– Как интересно! – восхитилась я. – Я тоже хочу в экспедицию! Пойдемте смотреть театральных аммонитов?
– Сиди. – Ирка удержала меня за полу куртки. – По-моему, исследователи как раз возвращаются. Вы слышите?
– Все слышат, – чуточку кисло подтвердила Марина, спешно допила кофе и метко зашвырнула стакан в урну – приготовилась встречать экспедицию.
Нарастающий рев выдавал приближение кого-то непосредственно из юрского периода – и вряд ли тихих аммонитов. Бежали то ли мамонты, то ли охотящиеся на них пещерные люди – очень дикие и некультурные.
– Фу, дети, как вам не стыдно так орать! – Ирка встала и уперла руки в бока. – В чем дело, что за шум, а драки нет?
Башибузуки налетели на нее сдвоенным вихрем, выкрикивая: «А чего он!», «Он первый начал!» и «Вот я ему покажу!». Чувствовалось, что драка не заставит себя ждать.
– Брейк! – Опытная мать ловко растащила сцепившихся потомков, потрясла одного правой рукой, другого левой. – Ну-ка, без ора и строго по существу: в чем дело?
В заботливых руках родительницы пещерные люди моментально цивилизовались.
– Мамочка, дай мне отвертку! – голосом очень хорошего мальчика попросил Масяня.
– Нет, мне! Пожалуйста, – состроил милые глазки второй очень хороший мальчик – Манюня.
Кого-то другого (меня, например) подобная просьба поставила бы в тупик, но Ирка, отпустив потомков, уверенно запустила руку в сумку и извлекла затребованный инструмент.
– Одна плоская, вторая фигурная, пойдет? – прокомментировала она.
– Побежит!
Мальчишки умчались.
– Вот интересно, зачем им отвертки? – задумчиво спросила Марина. – Что они ими будут отворачивать?
– Не отворачивать, а выковыривать, – уверенно напророчила я и вскочила с лавочки. – Вперед, за ними! Пока в стенах Мариинки еще есть аммониты и нет сквозных дыр!
– Да чтоб вас всех! – Ирка всплеснула руками и стартовала первой.
