– Вася, что у тебя? – Ирка ввалилась в квартиру художника, не удосужившись пристойным образом позвонить-постучать.
– Инфаркт, наверное. – Кружкин притиснул руку к футболке, закрыв глаза изображенной на ней Джоконде, отчего загадочная улыбка Моны Лизы сделалась игриво-предвкушающей. – Разве можно так врываться? Вы меня напугали!
– Почему? Ты делал то, что следует скрывать от общественности? – Ирка заинтересованно огляделась, ничего компрометирующего не увидела и посторонилась, позвав меня: – Ленка, заходи, тут ничего такого. Голых нет.
Это было не совсем так: знаменитое ню по-прежнему украшало стеллаж, служа импровизированной дверцей. Однако сейчас она была открыта, а неизменно царящий в жилище художника бардак приобрел приятные женскому глазу черты того вида хаоса, который возникает в процессе выбора наряда: на спинках стульев, на диване и даже на батарее парового отопления висели и лежали разноцветные одежды.
– Куда-то собираешься, Вася? – Ирка присмотрелась к хозяину дома. Тот под ее взглядом съежился, и Мона Лиза на его футболке хитро прищурилась.
– Туда же, куда и вы, надеюсь, – ответил Кружкин, разом одернув и футболку, и интриганку Джоконду. – Я нашел вашего художника-каллиграфа. Он один из тридцати трех.
– Тридцати трех кого? – уточнила я.
– Богатырей? – предположила Ирка.
– Ха! Кишка у них тонка – богатырями зваться. – Кружкин расправил плечи, тоже, прямо скажем, не богатырские. – «Тридцать три» – это название группы молодых художников. В профессиональный творческий союз их пока не берут, так они самоорганизовались в сообщество, вскладчину взяли помещение под мастерскую и устраивают там свои выставки. На сегодняшнюю мы с вами и идем. Ведь идем же? – Он вопросительно глянул на меня, тревожась отсутствием энтузиазма.
А я бывала на выставках молодых питерских художников и знаю, что это не чинные гламурные мероприятия.
– Раз там будет наш каллиграф – идем, конечно, – подтвердила я. – Только мы не одеты как надо…
– Ничего, попросим твою тетю дать нам что-нибудь необычное из ее гардероба, – не стушевалась Ирка.
Она тоже в курсе: в этом городе, чтобы сойти за своих, иной раз нужно выглядеть натуральными фриками.
На Васильевском острове наше такси застряло в пробке. Вечером в снегопад этого следовало ожидать.
– Может, пешком пойдем? Тут, кажется, уже недалеко. – Кружкин, опустив стекло в окошке, со своего штурманского места сквозь косую белую штриховку падающего снега цепко присматривался к домам по правой стороне улицы.
– Нет уж, тротуары сейчас скользкие, а у некоторых неудобная обувь и остеопороз. – Я покосилась на тетю Иду, которая напросилась ехать с нами и нарядилась, как на свадьбу.
Напрасно мы уверяли ее, что на выставку произведений молодых художников, не вхожих в профессиональный творческий союз, не нужно наряжаться, как на светский раут. Тетушка все равно облачилась с присущей ей элегантностью – в строгий костюм и белоснежную блузку с жабо и манжетами. На кружевном горле у нее сияла рубиновая брошь, на лбу взволнованно трепетала вуалетка шляпки-таблетки, в руках помещалась маленькая бисерная сумочка.
В таком наряде тетя Ида несколько смахивала на Шапокляк из старого мультика. Надо было нам еще Вольку с собой взять, ему хватило бы наушников в виде меховых шаров, чтобы сойти за Чебурашку.
– Мы вроде бы не спешим, у нас есть запас времени, – невозмутимо ответила тетушка, пропустив мою шпильку мимо ушей, украшенных винтажными серьгами с гранатами. – Используем вынужденную паузу с толком.
Она извлекла из длинной узкой сумочки, расшитой серебристым бисером и потому изрядно похожей на ручную крысу в кольчуге, свой смартфон и сосредоточенно тыкала пальчиком с безупречным маникюром в картинку на дисплее. Я присмотрелась и узнала:
– Это же схема театрального зала!
– Совершенно верно. – Тетушка немного увеличила изображение. – Смотри, это ряд, в котором мы сидели. Аметистов сказал, что для размещения приглашенных гостей отвели лучшие места в середине зала. Значит, нас интересуют десять кресел по обе стороны от прохода, вот они: номера 187–196 и 197–206. – Она поочередно нажала на бесцветные кружочки, и те стали красными.
Я сообразила, что в качестве наглядного пособия тетя изобретательно использует приложение для покупки билетов.
– Я сидела на сто девяносто седьмом – у прохода, – продолжила она. – Рядом со мной Марфа, потом Ирочка, мальчики и ты.
– Минуточку! – Я наклонилась, присматриваясь к цветным кружочкам. – Получается, мы с Иркой и детьми заняли чужие места? Там же должны были сидеть приглашенные гости!
– А ты разве не слышала, как Марфа договаривалась с капельдинером, чтобы нас всех посадили рядом, а приглашенных гостей немного сдвинули? – Тетушка покачала головой. – Признаться, мне было неловко, но Марфу в подобных случаях не остановить, и я даже не пыталась. Капельдинер тоже не спорил, в театре нашу дорогую подругу прекрасно знают, перечить ей никто не решается.
