Марфинька лежала на ней даже не бревнышком – сухоньким поленцем, бледная, с заострившимися скулами и носом, но глазами стреляла вполне себе живо. Меня заметила сразу и, приподнявшись на локтях, жарко выдохнула:
– Ты, Ляля!
Лялей меня прежде никогда не называли, но я подумала, что бедная Марфинька после приступа испытывает трудности с речью, и легко простила ей косноязычие.
Да и не такая большая разница – Ляля, Лена… Не Муму, уже хорошо.
И я с готовностью откликнулась:
– Да-да, мы все здесь!
На лице Марфиньки отразилось недовольство, причины которого я не поняла, а объяснения не получила, потому что медсестра, толкавшая каталку, заложила крутой вираж и мне пришлось отскочить, уступая дорогу.
Больничный транспорт, тарахтя колесиками, укатил в глубь коридора отделения, как шахтерская вагонетка – в тоннель. Я проводила его взглядом и села на банкетку, дожидаясь появления Ирки и тетушки.
Ляля, Ляля… Крутилось у меня в голове что-то, связанное с этим именем, да так и не выкрутилось.
Ночевали мы все трое в хоромах Марфы Ивановны на Канале Грибоедова. С вечера собрали вещи, необходимые прекрасной даме для комфортной жизни в лазарете, чтобы поутру отвезти их Марфиньке, дождались курьера с заказанными фруктами и конфетами, выпили чаю и легли спать. Нет, даже не так: полегли. Вымотались за день, переволновались, и сил ни на что не осталось.
А ночью я встала, пардон, в туалет и увидела под дверью кухни полоску света. Заглянула и спросила:
– Ты почему не спишь?
Тетя Ида наклонила голову и посмотрела на меня поверх очков:
– А ты почему?
– Напрасно чаю на ночь глядя напилась. – Я прошла к столу, за которым устроилась тетушка, и села напротив, конечно же заметив, что при моем появлении она перевернула лист бумаги и придавила его карандашом.
– А я все думаю…
– О чем же? – Я подбородком указала на тетрадный лист в невинную клеточку. – Давай рассказывай и показывай.
– Мы так и не обсудили новость от Митеньки Толстопятова…
Про генерала Митеньку с его информацией я и забыла, если честно. В свете того что мы чуть не потеряли нашу дорогую Марфиньку, смерть незнакомых людей – Барабасова и китайца-художника – уже не казалась трагедией.
– Да ладно, это подождет, – сказала я тете.
– Не знаю, не знаю. – Теперь она посмотрела на меня сквозь очки, и глаза ее за стеклами сверкнули голубым лазером. – Митенька сказал, китайского юношу в ванне никто не топил, он сам утонул…
– Да как такое возможно?! – перебила я.
Тетушка подняла руку, останавливая меня:
– Дай договорить, будь добра! Митенька поделился со мной результатами экспертизы. Знаешь, что нашли в организме этого китайского Йоси?
– Юся он. Что же?
– Лекарство от повышенного давления. Очевидно, молодой человек значительно превысил необходимую дозу, да еще и запил препарат алкоголем…
– Дай сама догадаюсь! – Теперь уже я вскинула руку. – Не иначе шампанским или игристым? И еще небось заел шоколадом – белым пористым?!
– Откуда ты… – Тетушка озадаченно поморгала, но не стала настаивать на моем ответе, спеша закончить собственное сообщение: – Так вот, насчет лекарства. Точно такое же, и тоже с передозировкой, приняла Марфа, оттого-то и слегла внезапно прямо на улице. Это совпадение не кажется тебе странным?
– В самом деле… – Я призадумалась. – Погоди-ка, давай по порядку. Юся переборщил с лекарством от давления, отчего сомлел на выставке, неудачно упал прямо в ванну и там захлебнулся, а этого никто не заметил, так, что ли, получается?
– Думаешь, подобного не могло быть? В прихожей того странного художественного салона очень тесно, ванну приходилось обходить, а вода в ней была непроглядная, темная. Так сказать, что упало – то пропало. К тому же, вспомни, на бортике ванны как раз синела надпись «Добро пожаловать!» – все более горячась, проговорила тетушка. – Так что, даже если из воды какое-то время торчал фрагмент-другой бедняги Юси, гости выставки вполне могли расценить это как перформанс. В конце концов, там же рядом сидел манекен, позаимствовавший свою верхнюю половину у лошадиного скелета! Что в сравнении с ним торчащая из ванны нижняя часть человека! Не удивлюсь, если кто-то любезно затолкал ее в воду, ведь выставка была интерактивная!
– Ну, предположим. – Я не стала спорить. – А что Марфа Ивановна, она тоже запила свое лекарство шампанским и заела шоколадом?
– Зеленым чаем с пирожными. Но не свое!
– Что? – не поняла я.
Тетушка наклонилась ко мне через стол и понизила голос до свистящего шепота:
– А то, что Марфа никогда не страдала от повышенного давления и, соответственно, не принимала препаратов для его понижения! Это значит, что лекарством ее кто-то незаметно опоил, а зачем?
– И где? И когда? И кто? – Я выдернула из-под руки родной старушки листок с карандашом и принялась записывать вопросы.
Увы, задать их Марфиньке не получилось.
