Утром, когда мы приехали в больницу, мадам Зарецкая уже лежала в отдельной палате и выглядела если не цветущей розой, то вполне себе бодрым огурцом, но, увы, для допроса была не в кондиции. У нее случился очередной день победы маразма, и о том, что происходило накануне, она не помнила ровным счетом ничегошеньки.
– Ах, как это некстати, – посетовала тетушка, но ничем более не выдала своего разочарования.
Им с Иркой пришлось внимательно слушать разглагольствования Марфиньки, почему-то убежденной в том, что она оказалась на больничной койке из-за сверхсильного душевного волнения. Причиной последнего нежная дева уверенно называла Васеньку Требушинского, который «опять отчебучил».
Что это за Васенька такой, не знала даже тетя Ида, что, впрочем, не мешало ей кивать и поддакивать «шестнадцатилетней» подружке. Ирка сидела с кислым выражением лица, но тоже изображала подходящее случаю сочувствие и время от времени даже (на мой взгляд, чуточку слишком злобно) приговаривала: «Ох, уж этот Васенька… Бедные Требушинские, досталось же им такое счастье».
Меня Марфинька, впавшая в маразм, по своему обыкновению, не замечала, и я этим нагло воспользовалась, бесцеремонно обшарив карманы висящего в шкафу пальто и сумку старой актрисы. Тетушка с беспокойством косилась на меня, но помалкивала, а Ирка глядела очень внимательно и не пропустила момент, когда я радостно пробормотала: «Эврика!»
– Пардон, пойду попудрю носик! – тут же выпалила подруга и, подхватив меня под руку, выволокла из палаты, чтобы сразу за порогом спросить: – Почему эврика, что ты нашла? Рассказывай!
– А вот что, смотри! – Я показала ей чек, обнаруженный в кармане безупречно стильного – на все времена – верблюжьего пальто. – Судя по дате и времени, примерно за два часа до того, как ей стало плохо на улице, Марфинька купила за одну тысячу сто девяноста четыре рубля какое-то «Райское наслаждение».
– За тыщу с небольшим рублей и я бы такое купила, мне в последнее время адски не хватает райских наслаждений, – проворчала подруга. – Как думаешь, что это? – Она постучала ногтем по чеку.
– Вероятно, пирожные, – предположила я. – Те самые, которыми Марфинька заела усиленную дозу ненужного ей препарата от давления.
– Райским наслаждениям обычно не предаются в одиночестве. – Ирка подмигнула.
– Зришь в корень! – Я присмотрелась к бумажке. – По-моему, это какая-то кондитерская, надо узнать, где она находится. Давай-ка я расправлю чек и подержу, а ты снимешь его смартфоном и отправишь Архипову. Пусть найдет нам это заведение.
– Ну вот, еще и Архипова привлечем, – недовольно сказала подруга, но спорить не стала и сделала, как я сказала.
Наш общий друг-приятель Архипов, директорствующий в одной айтишной конторе, не подвел и быстро выяснил адресок интересующего нас заведения – оно оказалось булочной-кондитерской, расположенной как раз напротив того старого театра, который актриса Зарецкая ласково называет «своим»!
Оставив тетушку по-девичьи секретничать с «юной» Марфинькой, мы с подругой отправились туда.
Кондитерская оказалась не из самых дешевых, а потому в утренний час наплыва клиентов в небольшом зале сложной конфигурации не наблюдалось. Мы побродили между колоннами, как в лесу, поаукали, услышали наконец слабый отклик из глухого аппендикса и обнаружили там мраморную стойку поверх стеклянных витрин с соблазнительной сладкой продукцией. Но ничего такого, что стоило бы одну тысячу сто девяноста четыре рубля, на полках не нашли.
– Видать, оно не для всех, – пробормотала Ирка и, опасно налегая на стекло витрины, заговорщицким тоном спросила девушку за стойкой: – А как насчет райского наслаждения? Есть?
– Было, будет? – подсказала варианты ответа я.
– Завтра. – Девушка приподняла стоящую на стойке стеклянную банку с прилепленной к ней бумажкой с надписью «Котику на корм» и протерла тряпочкой мраморную поверхность под ней – и без того совершенно чистую.
Ирка – она умеет разговаривать с разного рода персоналом – мгновенно поняла намек, полезла в кошелек и сунула в склянку «для котика» сто рублей.
– Мы это «Райское наслаждение» по одной коробочке заказываем, оно вообще-то не пользуется спросом, но есть постоянные клиенты, те всегда берут, – сообщила девушка, заправив за ухо прядь синих волос.
Ирка пожертвовала воображаемому котику еще полтинник.
– Старушки театральные. «Райское наслаждение» – это набор из шести пирожных, которые нынче не в моде. Эклер с масляным кремом, картошка и корзиночка – всего по паре. Вкусно, но уж очень калорийно, – пояснила девушка, потрогав одну из своих сережек-пуговок.
У нее их в каждом ухе было по нескольку штук. Можно не просто трогать – перебирать, как кнопки аккордеона.
– Что за старушка вчера покупала этот винтажный десерт, не опишете? – Я порылась в карманах и внесла свою лепту – с веселым звоном ссыпала в банку горсть монет.
– Вчера не моя смена была. – Девушка переставила склянку на полку под прилавком – то ли не пожелала принимать пожертвования звонкой мелочью, то ли дала понять, что больше ей сказать нечего. – Вы что-то выбрали?
