– И мы отметили это, отправив от всего коллектива прекрасный венок из хвойных веток с гвоздиками и лентой с надписью. Наш представитель присутствовал и произнес прощальное слово с должным чувством и выражением, в театре ему бы аплодировали. – Аметистов рассказывал о состоявшихся похоронах с радостью, причину которой я поняла после его следующей фразы. – Но ведь организаторами мероприятия были не мы. У нашего дорогого усопшего очень кстати нашелся близкий родственник, он и взял на себя все расходы.
– У Барабасова нашелся близкий родственник? – повторила я, чтобы услышали Ирка и тетушка. – Кто же это?
– Я неправильно выразился, не родственник, а родственница. Не то сестра, не то племянница, я не вникал.
Я, конечно, спросила Аметистова, нет ли у него контактов этой особы, но получила отрицательный ответ. Личность дамы интересовала Игоря Кирилловича не больше, чем степень ее родства с Барабасовым. Главным для директора было то, что ее внезапное появление позволило ему минимизировать расходы на церемонию прощания.
– Да не было у Барбариски ни сестры, ни племянницы, ни даже дочери или внучки. – Тетушка не скрыла удивления и подозрений. – Что еще за близкая родственница? Откуда вдруг взялась?
– Может, из ЗАГСа? – предположила Ирка. – Дедуля мог жениться. Как говорится, седина в бороду… Тогда супруга стала его законной наследницей – и тут все сходится: именно ей была выгодна смерть старичка! Барабасов же был не беден, я правильно понимаю?
– Я не осведомлена о его материальном положении в деталях, но точно знаю, что Борис жил один в четырехкомнатной квартире с окнами на Мойку, владел родительской дачей в Зеленогорске и собирал старинные монеты и художественное стекло Лотарингии эпохи ар-нуво, даже как-то выставлял свою коллекцию в Эрмитаже. Мы с Марфой были на ее открытии.
– Художественное стекло – это вазочки, что ли? – не поняла Ирка.
– Вазы, лампы, флаконы, кубки, пресс-папье – всего около сотни предметов.
– Видать, просторная у него была квартира, раз находилось место все это расставить. – Подруга навскидку определила ценность оставленного Барабасовым наследства: – Одна такая хата в центре миллионов тридцать стоит!
– Если не пятьдесят, – уточнила я. – Плюс дача в курортном городке, плюс коллекции – наследство не ерундовое. Интересно, кто же его получит?
Ирка вдруг ахнула и широко распахнула глаза: явно впечатлилась какой-то внезапной мыслью.
– Я думаю, это она! – Подруга прошлась по комнате семенящими шажками, остановилась в картинной позе и принялась обмахиваться воображаемым веером.
Боже, еще одна актриса в нашей компании!
– Кто? – нетерпеливо спросила я.
– Ну как – кто? – Ирка трансформировала воображаемый веер в музыкальный инструмент, пощипала его струны, поняла, что я все равно не угадываю, и досадливо объяснила: – Гейша же!
– А вот об этом персонаже мы совсем забыли, – признала я.
– И зря! – Ирка просеменила обратно в кухонный угол, сложила ладошки и поклонилась, выдав разом весь свой скудный запас японских слов: – Суши-кимоно-катана-харакири-самурай!
– Кого хочешь, выбирай, – пробормотала тетушка.
Мне снова вспомнился Петя. Солнцев русской поэзии!
– Также интересно было бы знать, кто получит наследство Розы Ароновой, – заметила я, наблюдая за Иркой, которая не спешила выходить из роли гейши и шаркала по комнате в воображаемых деревянных сандалиях, как на лыжах, под пристальным взором насторожившегося кота. – У нее была всего лишь комната в коммуналке и, кажется, не имелось накоплений, зато она оставила богатую коллекцию роскошных авторских костюмов, и я уверена, найдутся знатоки, которые оценят их по достоинству.
– Например, Марфа. – Тетушка воздела ложку, выпачканную начинкой для пирожков, указав ею на потолок. – Она охотно купила бы модель-другую, эксклюзивные наряды всегда были ее маленькой, но очень дорогостоящей женской слабостью.
– И это возвращает нас к теме пропавшего альбома с эскизами. – Я достала из шкафчика тяжелую чугунную сковородку, взвесила ее в руке – машинально, без всякого намека, но Волька, уже приготовившийся атаковать пятки «гейши», все-таки отказался от своего намерения.
– Двух пропавших альбомов: с эскизами и с фотографиями! – поправила меня тетушка, ловко защипывая слепленный пирожок.
Я поставила сковородку на огонь и, дожидаясь, пока она нагреется, продолжила:
– Фотоальбом даже полиция не нашла, но тот, что с рисунками, еще можно попробовать отыскать. Есть шанс, что его не украли злые люди, а подобрали добрые, когда Марфинька пала ниц на уличном концерте. Не заталкивать же его было вместе с ней в карету скорой помощи, это выглядело бы странно.
– Лей уже масло, – глянув на сковородку через мое плечо, скомандовала тетушка. И, торопясь закрыть тему расследования, заключила: – Завтра выходной, пройдемся по Невскому, авось те исполнители романсов снова выйдут на промысел.
– Это план по альбому, а Гейшу как будем искать? – ревниво поинтересовалась Ирка.
Видать, сроднилась с образом и не хотела быть на вторых ролях.
