Напрасно: все уже поняли, что она, по меткому определению Лапикова, «мало о чем много знает».
Так себе пресс-секретарь, наверняка по блату место получила.
– Ну, как недавно? С полгода уже, – не пощадил ее Лапиков. – Донна Роза заранее к уходу готовилась…
– Из жизни?! – вскинулась Ирка.
– Бог с вами! – замахал руками Лапиков. – Всего лишь из театра. Хотя, конечно, какое «всего лишь», если театр – и есть вся наша жизнь и судьба…
Он снова показательно опечалился, и я, не дожидаясь очередной подходящей цитаты из пьесы Вильяма нашего Шекспира, поспешила уточнить:
– Какая связь между альбомом Розы Марковны и ее выходом на пенсию?
– Прямая! – Лапиков развел руками, словно скользнул ладонями по отполированному древку алебарды. – Вы представляете, какие у нас пенсии? Донна Роза предвидела, что будет стеснена материально. Как женщина мудрая, она к этому готовилась: провела ревизию ценностей, которые могла бы постепенно реализовать…
– Каких еще ценностей? – снова озадачилась Элина.
И опять ей никто не ответил.
– За шторку загляните. – Лапиков кивнул на плотную занавеску, закрывающую нишу между стеной и выступом печи.
Я стояла ближе всех, поэтому протянула руку и отдернула штору.
Розовые лучи низкого закатного солнца из окна высветили спрятанное за ней богатство, заиграв на золотом шитье, серебряной парче и пуговицах с цветными стеклами.
– Что это? Откуда? Почему здесь? – Элина, как загипнотизированная, двинулась к нише, но Лапиков быстро обошел ее, преградив путь, и раскинул руки крестом:
– Стоп, детка! Это все не ваше!
– Сценические костюмы – собственность театра…
– А это НЕ сценические костюмы! Это модели, которые Донна Роза годами создавала сама, за собственный счет и по личной инициативе и которые дорогой Игорь Кириллович Аметистов, ваш покровитель, годами же не принимал, предпочитая одевать нас не в шелка и парчу, а в простыни и пеленки! – Лапиков щепотками ухватил свои штанины и потряс их, показывая, что это никакой не бархат – крашеная байка.
– А личные вещи надо хранить дома, – вякнула было Элина.
– А домом для Донны Розы была комната в коммунальной квартире, пятнадцать квадратных метров на все про все, а в соседях у нее присутствовали люди не самые интеллигентные, прямо сказать – вороватые алкаши, они бы эту красоту в момент растащили. – Лапиков обласкал взглядом рукав парчового камзола с бархатными вставками на манжетах и кружевом под ними.
Граф Глостер явно был бы не прочь приодеться соответственно статусу.
– Но тут не все, конечно. – Он снова обратился ко мне: – Те работы Донны Розы, которым повезло попасть на сцену, хранятся, как положено, в костюмерной театра. Их тоже можно было увидеть в альбоме, Донна Роза собрала в него все свои рисунки, которые сохранила. А те, что были утрачены, постаралась восстановить. Не знаю, успела ли? Кажется, мальчик еще продолжал работать, я вроде видел его тут недавно…
– Какой еще мальчик? – Недовольная Элина уже и не пыталась расправить заузленные брови.
– Да, что за мальчик? – спросила я.
Мне-то Лапиков и ответил:
– Какой-то протеже Барабасова, не знаю имени, не имел сомнительной чести быть представленным. Такой… Мальчонка-китайчонка.
– Итак, мы выяснили, что Барабасов несколько последних месяцев покровительствовал какому-то молодому азиату, возможно китайцу, – сообщила я внимательно слушающей тетушке. – Хотел даже устроить того в театр художником-оформителем, но Аметистов его и слушать не стал, у него на эту должность имелся другой кандидат…
– Родственник какого-то влиятельного знакомого, – добавила Ирка.
– Не думаю, что это важно. – Я недовольно глянула на нее. – Давайте не будем отвлекаться на несущественное, проведем ревизию основных фактов.
Подруга жестом показала, что закрывает рот на замок-молнию, и выразительно поморгала: продолжай, мол, я молчу, молчу.
– Однако Барабасов все-таки устроил своему протеже частный заказ: изготовление альбома с рисунками для Розы Ароновой.
– В чем заключалась суть заказа? – Тетя Ида занесла над чистым листом бумаги остро заточенный карандаш.
– Собрать эскизы, сделанные в разное время самой Розой, зарисовать те костюмы, изображения которых не сохранились, и оформить все в один альбом.
– То есть протеже Барабасова – художник. – Тетушка сделала пометку и напомнила: – А ведь в этой истории уже был один молодой китайский художник – некто Юся, он же Ван Бо.
– Ван из ванны, – сострила Ирка и под нашими неодобрительными взглядами снова застегнула рот на молнию.
– Мог ли этот Юся – Ван Бо быть тем протеже Барабасова? – Тетя задала риторический вопрос и сама же на него ответила: – Вполне, почему бы и нет. Но Ван Бо, как мы знаем, погиб. Тогда кто же отравил лекарством Марфу и Розу?
– И, возможно, самого Ван Бо. – Я потерла лоб. – Он ведь тоже принял избыточную дозу того же средства.
