– Если бы мы об этом не знали, было бы очень удобно обвинить во всем именно этого Ван Бо. – Тетя вздохнула с сожалением. – Он был вхож в театр, зарисовывал наряды в костюмерной и наверняка заглядывал к своей заказчице Розе в кабинет. Значит, мог услышать разговор Розы и Марфы, подлить им в чай отраву, а потом позаимствовать в костюмерной белый халат из спектакля и навестить недобитую жертву в больнице. Мог бы, если бы сам уже не был мертв.
– У меня мурашки по коже побежали, – призналась Ирка. – Мы как будто в кино про зомби оказались.
– Давайте оставаться в границах реальности, – поморщилась тетушка. – Зомби исключаем. Кто еще мог подслушать беседу Розы с гостьей за чаем с пирожными?
– Да кто угодно, – уныло признала я. – Они сидели у открытого окна, за которым курилка, куда бегают все театральные, да и с улицы туда подойти не проблема. Там такое укромное место – пушистая елочка прекрасно закрывает его от крылечка служебного входа. И для подслушивания самое то, и плеснуть чего-то в оставленные без присмотра кружки – никаких сложностей: подними руку, сунь в окно и лей что хочешь.
– И камеры там, конечно, нет?
– Конечно, нет. Она всего одна – у парадного входа.
Мы с тетей замолчали.
– Вжжжж! – Ирка с металлическим дребезжанием расстегнула воображаемую молнию на своих устах. – Можно теперь и мне сказать, если вы уже в тупике? Кто попало подслушать и опоить бабулек не мог. То есть мог, но только подслушать и опоить. А взять в костюмерной халат из «Незнайки» у постороннего человека не вышло бы, значит, это точно кто-то свой – театральный.
Я посмотрела на нее с укором:
– Ты нам не помогла.
– Ага. Я вместе с вами в тупике, подвиньтесь. – Подруга тоже замолчала.
Стало слышно, как наверху, в светлице, скрипнула форточка: видимо, вернулся с променада по крышам Волька, гуляющий сам по себе.
– Может, он был не один? – вслух подумала я. – Первый молодой китаец – Ван Бо – просто сделал альбом, и на этом его роль в истории закончилась. А второй молодой китаец траванул бабулек и приходил к Марфе в больницу.
– А халатом в костюмерной кто разжился? – спросила Ирка.
– Первый.
– Откуда же он заранее знал, что белый халат вообще понадобится, если помер еще до того, как Марфа оказалась в больнице? – тут же нашла неувязочку тетя. – И даже до того, как возникла необходимость заставить ее молчать? Ведь у нас получается, что злодей случайно подслушал тот разговор, в котором Марфа узнала от Розы какой-то опасный секрет.
– Вот бы и нам узнать его, – пробормотала Ирка. – Хоть убей, не понимаю, зачем травить бабулек, которые всего лишь болтали о нарядах!
– И еще о смерти Барабасова, – напомнила я.
– Нет, Леночка, Ирочка права: Марфа сказала, что о нарядах они говорили до чая, а о смерти Барабасова – после! – оживилась тетушка. – Значит, злодей решил их отравить, услышав первую часть беседы!
– И что?
– И ничего, мы по-прежнему в тупике, – сникла тетушка. – Даже не знаю, за какую ниточку тянуть…
– Давайте тянуть за Ван Бо, – предложила Ирка. – Пусть вам не нравится моя версия про зомби, но это единственный подходящий китаец, который у нас есть. Может, он и впрямь действовал не один. Китайцы – они такие, всюду целой толпой… Полиция же установила его личность, может, и какие-то связи выяснила. – Она округлила глаза и добавила, нагнетая: – Преступные!
Я с намеком посмотрела на тетушку.
– Хорошо, я позвоню Митеньке, – согласилась она, хоть и без всякого энтузиазма. – Ждите.
Тетушка встала из-за стола и ушла на ту половину комнаты, которая служит ей опочивальней.
Над нашими головами мягко бумкнуло, потом раздался вопросительный мяв, короткий, но полный недоумения: точно, кот вернулся с прогулки и обнаружил, что дверь светлицы закрыта.
– Сейчас начнет орать и прыгать на дверную ручку! – Я подскочила и через две ступеньки взлетела вверх по лестнице, чтобы выпустить Вольку до того, как он разбудит спящую в светлице Марфиньку.
Мы решили минимизировать участие мадам Зарецкой в нашем расследовании, чтобы поберечь ее слабую психику.
– Ми-йя-уа! – Кот протиснулся в щель приоткрытой двери с возмущенным возгласом и загодя грозно щурясь.
Волька такой – всегда готов поскандалить.
– Не понимаю по-китайски, – сказала я ему. – Да и некогда мне с тобой разбираться. Психиатру своему расскажешь, что тебе не нравится.
Торопясь вернуться к прерванному совещанию, я съехала вниз по перилам. Кот сошел по ступенькам без спешки, с царственной важностью проследовал к столу, запрыгнул на свободный стул, поставил передние лапы на стол и замер, тараща глаза.
– О, я вижу, нашего полку прибыло? – вернулась тетушка. – Воля, убери грязные лапы со скатерти. Иди к себе, сейчас я выдам тебе потрошков.
Кот в долю секунды телепортировался к своей миске у холодильника.
– Сначала выдай нам информацию, – попросила я. – Что говорит генерал Митенька, были у Ван Бо какие-то криминальные связи?
– Связей не было. – Тетушка вытащила из холодильника пакет, зашуршала полиэтиленом. – Печальный опыт был.
– Какой же?
