– Загадка, – пробормотал Володя. Гуль искоса взглянул на него. Капитан сидел без шапки, простоволосый, весь какой-то обмякший, совершенно не похожий на военного. Уставясь в пространство перед собой, он нервно сплетал и расплетал тонкие пальцы, о чем-то сосредоточенно размышлял. И впервые Гуль подумал, что в детстве капитан, должно быть, посещал музыкальную школу. По классу фортепьяно или скрипки. Очень уж были у него музыкальные пальцы.
Гуль повернулся к американцу и поинтересовался:
– Ты я вижу профессору в рот смотришь. Проф рассказывал… Проф говорил… А что он, к примеру, рассказывал насчет скорого возвращения?
– Это куда же еще?
– Куда, куда… Домой, разумеется.
– Домой? – Пол озадаченно потер лоб. – Разве это возможно?
– Понятно… – Стиснув зубы, Гуль отвернулся. Не стоило и спрашивать. Он ведь в достаточной мере уже прочувствовал здешнюю атмосферу. Все они так или иначе свыклись со своим нынешним существованием. Кое-кто, вероятно, и думать забыл про родные места. Да и чего ради? Ригги стал здесь мастером номер один, Пол Монти выбился в разведчики, рыская по округе и узнавая все раньше других, Сван без устали заигрывал с медсестрами, Пилберг просто и скромно правил. Здесь не было обездоленных. Холод и голод колонистам не угрожал. Угрожали только двойники, но опять же не смертью, – только ее видимостью. Так или иначе в силу сложившихся обстоятельств каждый превратился в величину. И даже Фергюсон – этот едкий невзрачный человечек, которого в прежней жизни скорее всего не замечали вовсе, теперь мог вволю поязвить, позволяя себе спор с самим профессором. Наверное, грех было жаловаться и женщинам. На каждую из дам внезависимости от достоинств приходилось по полтора кавалера. Вот и выходило по всему, что этим людям не на что было жаловаться. По большому счету они ничего не потеряли. Их не тянуло назад…
– Он что, женат? – спросил Пол у Володи. Спросил почему-то вполголоса.
– По-моему, нет.
– Тогда чего он?… – Пол в растерянности изобразил рукой нечто, напоминающее скрипичный ключ. – Ясно же: дорога назад заказана. Сиди и не трепыхайся, – Пол рассмеялся, но его никто не поддержал. Умолкнув, он покрутил головой.
– Что-то вы, парни, не о том думаете… Нет, в самом деле! Я бы понял, если жена, дети или наследство в пару миллионов. А если нет? Чего ж туда рваться?
– У каждого свои причины, – уклончиво заметил Володя. Он тоже несколько посмурнел.
– Знаю я ваши причины, – Пол дернул Гуля за рукав. – Ты давай не молчи. Не хватает чего, говори прямо. Мы же люди, прислушаемся. Придумаем что-нибудь.
– Отстань, – вяло огрызнулся Гуль.
– Вот непутевый! Или считаешь, что здесь тебя не поймут? Одна бестолочь кругом?
– Угадал. Именно так я и считаю.
– Характерец!.. Как у Фергюсона! – Пол хмыкнул, с наслаждением потянулся всем телом. Кости у него звучно хрустнули. – Все равно привыкнешь, малыш, никуда не денешься. Да и чего не привыкнуть? Жратва есть, крыша над головой – плохонькая, но имеется. С женщинами, правда, сложнее, но это уж кому как. Ферги, понятное дело, мается, но ты… – Пол подался к Гулю, и лицо его приняло плутоватое выражение. – А вот тебе тосковать стыдно. Это уж я по секрету, как своему первенцу. Как-никак я тебя нашел… В общем испанка наша глаз на тебя положила. Из-за тебя и Свану на порог указала. Видел, какой он дерганый в последнее время? В общем шансы твои верные. Главное тут – не тянуть резину и действовать смелее. Слышишь меня, нет?
Гуль не ответил, но помимо воли образ улыбчивой говорливой Милиты всплыл перед глазами. Не такое это простое дело – холодно выдержать сообщение о том, что кому-то нравишься. Все равно что-то внутри начинает таять и подается навстречу. А если тот, кому нравишься, тоже тебе небезразличен, то и вовсе затевается какая-то душевная кутерьма. Вроде той суеты, что затевается в доме, готовящемся к празднику.
Пол тем временем, лежа на спине и забросив ногу на ногу, принялся разглагольствовать на тему вечного, разлагая это вечное на составные и расставляя в строгом порядке – по ранжиру и по степени важности.
– Я, парни, о любви думаю так: она, конечно, загадка и все такое, но если взглянуть правде в глаза, то все тут яснее ясного. Люди – твари эгоистичные и во все времена любили только самих себя. Поэтому и подбираем себе подобных. Возьмите любую парочку – что он, что она. Или оба курносые, или оба рыжие. Вот и ты на Милиту чем-то похож. Проф между прочим считает, что ты грузин.
– Много он понимает ваш проф, – пробурчал Гуль. Сердце его гулко и неровно билось. Какого черта он все это выслушивает?!
– Решать тебе, малыш, хотя я бы на твоем месте не раздумывал. И время как раз спокойное, подходящее. Двойники уже который день не тревожат.
Сделав над собой усилие, Гуль задал вопрос, который в данный момент интересовал его менее всего:
– Что ты знаешь о двойниках, Пол?
– О двойниках?… А чего о них знать? Нечисть, вот и все. Ходят в наших шкурах, а живут, как звери, в пещерах. Видел я пару раз их логово…
Володя пошевелился.
