Теперь глаз дернулся у Элен, с прищуром смотревшей на мужа. Ребята с интересом следили за сменой эмоций на лице дьяволицы, ожидая ее реакции. Аккуратные губы превратились в широкую улыбку, а кухню заполнил заливистый хохот, сопровождаемый усмешками Алекса, больше похожими на покашливание.
– Если ты силен и скромен, скорее всего, о тебе никто не знает. Да и похвастаться в таком случае нечем. – Бывший ангел оскалился, думая, что, последуй он логике своего брата, коротал бы столетия на отшибе Города Грехов.
– Желаешь оставить след в истории, хочешь не хочешь, а светить наградами и подвигами придется. Так что, твои советы, Серафаэль, не должны оседать на неокрепшем разуме детей, – добивая серафима, сказала Элен и закончила потешаться.
Стражи с улыбкой переглянулись, ощущая семейную атмосферу как никогда раньше. О таком точно стоит похвастаться перед другими бессмертными. Кто еще вот так просто имел право разделять утреннюю трапезу сразу со всеми правящими членами двух династий. Не хватало только Ария, но тот покидал Ад лишь по четным тысячелетиям, и то не всегда. Не молча пережевывать пищу, а вести неформальные беседы, смеяться, давить на жалость, как Кристиан, не соблюдая нормы приличия. Эти стражи имели особые привилегии, но никогда не злоупотребляли ими.
– Дарси со своей командой пришла после нас, их точка была с другой стороны горы. – Матиас вошел в комнату, вытирая волосы полотенцем.
– Откуда знаешь? – прищурился Кристиан.
– Айк подслушал, пока гулял утром, – ответил демон, присев рядом с отцом и показав большой палец доберману, вновь подрабатывающему нянькой, на этот раз для цербера.
Компания сморщила носы, что бы там ни говорил Серафаэль, всем и правда было обидно, что их старания и усилия унеслись быстрым течением. Мало того что пришлось отвечать на атаку отреченных, так еще Аксинья чуть не погибла. Или погибла, но вернулась обратно, неважно. А у них, скорее всего, почетное никакое место, до нужной точки они не дошли метров двести.
Терзания и скулеж по поводу несправедливой жизни резко затихли, когда со второго этажа стали доноситься шорохи и медленные шаги.
Спалось неспокойно, легкая дремота, перешедшая в чуткий сон, то и дело наполнялась все новыми кошмарами. Люцифера в них больше не было, как и копья – они уже сыграли свою роль в девичьей судьбе. Большую часть времени сознание занимал Гарольт, сверкающий оскалом из темноты, но под утро и он ушел. Его место заняли два неопознанных нечто, растягивающие девушку в разные стороны, будто желали разорвать.
Аксинья кричала, чудом не разбудив Люцифера и остальных. Только Элен заботливо сидела с ней рядом, стирая влажной тряпкой холодные капли пота со лба и успокаивая тихим шепотом. Она ушла на рассвете, когда девушка успокоилась, а тревожные сны наконец отступили.
Аксинья открыла глаза, ощущая сухость во рту. Язык словно окаменел, она была не в силах сказать и простейшего слова, лишь цепочку несвязных звуков, с помощью которых обычно общается всякая нечисть.
Но стоило ей попытаться встать на ноги, как эта проблема потеряла значение. Любое движение, даже самое незначительное, отдавало жгучей болью, исходящей от середины груди по всему телу. Хрипя и морщась, Акси предприняла очередную попытку подняться с кровати, опираясь на ватные руки. Девушка сглотнула теплую кровь, наполнившую сухой рот.
Еще один глубокий вздох и задержка дыхания, чтобы не было так мучительно больно, – и ей все же удалось заставить затекшее за ночь тело принять вертикальное положение. Она оперлась дрожащим плечом о стену.
Аксинья прокашлялась, рваными движениями заводя руку за спину и чувствуя подушечками пальцев запекшиеся подтеки собственной крови. На грудь давили плотные бинты, под которыми красовалась никак не заживающая рана от копья.
Позади кто-то сонно всхрапнул, ворочаясь на мягких простынях. Акси резко обернулась на звуки, кривясь от новой волны боли, разошедшейся по всем мышцам и связкам. Люцифер, запрокинув голову с раскрытым ртом, спал на кровати, принадлежащей на время соревнований Анабель. В отличие от девушки, страдавшей всю ночь, демон прекрасно отдохнул, восстановив потраченные силы.
Оглядев умиротворенное лицо парня, Аксинья улыбнулась. Она жива, он тоже. Все живы. Пока что это все, о чем могли мечтать стражи.
Кое-как натянув висящую на стуле футболку, что была размеров на пять больше, Аксинья медленно похромала к лестнице, прижимая ладонь к груди. Перебирая ногами, она слушала суету внизу, пока не добрела до пролета, краем глаза замечая свое отражение в висящем зеркале.
– Какого Андр… – Она так и не договорила, судорожно касаясь пальцами кожи возле глаз и отдельных прядей у лица.
Привычный болотный цвет, на солнце отдающий янтарем, теперь притягивал к себе двумя темными омутами, а рыжина сменилась цветом воронова крыла. Она опустила взгляд чуть ниже, пробегая по цепочке на шее, и остановилась на кулоне. Тот был повернут стороной из черного золота, хотя прежде всегда сверкал платиной.