«Что бы ни говорили о поведении Леопольда, – пишет Ширер, – не может быть никаких споров, хотя они и велись: его армия вела себя мужественно. В течение нескольких дней мая я шел по следам 6-й армии Рейхенау через Бельгию и видел собственными глазами, с каким упорством сражались бельгийские солдаты в самых неблагоприятных условиях. Их не сломило ни огромное численное превосходство противника, ни безраздельное господство в воздухе пикирующих бомбардировщиков, беспрепятственно обрушивавших свой смертоносный груз, ни попытки немецких танков прорвать бельгийскую оборону. Этого нельзя сказать о некоторых других войсках союзников, участвовавших в кампании. Бельгийцы стойко держались в течение 18 суток и держались бы гораздо дольше, если бы, подобно английским экспедиционным силам и французским северным армиям, не угодили в западню, причем не по своей вине».
Что означала для англичан капитуляция Бельгии?
Прежде всего то, что их левый фланг теперь были ничем не защищен. Все эти дни его прикрывала бельгийская армия, теперь же Горту пришлось срочно принимать меры и искать, как заткнуть 35-километровую брешь в обороне. «Весь день 28 мая возможность спасения английской армии висела на волоске», – писал Черчилль. От катастрофы англичан спасло только одно – они вовремя перебросили на этот участок танки, а немцы осуществляли прорыв пехотой. Поэтому наступление удалось приостановить, и это помогло союзникам выиграть время, чтобы отвести войска и создать новые оборонительные рубежи. Но кольцо вокруг Дюнкерка сжималось все сильнее.
28 мая все планы, разумеется, пришлось вновь корректировать. Капитуляция Бельгии вызвала очередную волну хаоса и всеобщей растерянности. Подступы к Дюнкерку с севера оказались оголены. Горт ни о чем другом, кроме этого, и думать не мог, все заботы об эвакуации он переложил на плечи Рамсея, а сам занялся организацией обороны.
Штаб английских экспедиционных сил был перемещен в Дё-Панне[5] – между Дюнкерком и Ньивпортом – и оставался там до эвакуации. «Местечко это выбрали по одной причине, – вспоминал Монтгомери, – там уходил под воду телефонный кабель в Англию. То есть до самого конца можно было нормально поговорить по телефону с Дувром и Лондоном».
В 11.00, через одиннадцать часов после того как бельгийцы прекратили боевые действия, немецкие передовые части вышли к побережью в районе Ньивпорта (к северо-востоку от Дюнкерка), от которого открывался прямой путь на Дюнкерк, но там их встретили британские бронемашины, которым удалось задержать немецкое наступление на несколько часов. Этого времени хватило, чтобы подготовиться к обороне Ньивпорта, бои за который продолжались почти сутки.
Одновременно немцы начали наступление и с юго-запада, заставляя британские войска отступать на север, все к тому же Дюнкерку. Плацдарм, который удерживали союзники, становился все меньше. К вечеру головные танки 1-й немецкой танковой дивизии находились всего лишь в 13 километрах от Дюнкеркского порта, причалы уже находились под огнем, но на этом рубеже Гудериан уже сам остановил наступление. «Дальнейшие танковые атаки повлекут ненужные жертвы в лучших наших войсках», – написал он после осмотра и анализа особенностей местности.
«Занятие плацдарма вокруг Дюнкерка проводилось с большой точностью, – вспоминал Черчилль. – Войска прибывали из хаоса и располагались вдоль укреплений, которые даже возросли за эти два дня. Части, находившиеся в наилучшем состоянии, были включены в боевой порядок. Наиболее пострадавшие дивизии, такие, как 2-я и 5-я, оставались в резерве на побережье и вскоре были погружены на корабли. По первоначальным расчетам, на фронте должны были быть три корпуса, но к 29 мая выяснилось, что достаточно двух корпусов, поскольку французы приняли в обороне большое участие. Противник преследовал отступающих по пятам, и все время происходили ожесточенные бои, в особенности на флангах, вблизи Ньивпорта и Берга. В ходе эвакуации постоянное уменьшение численности войск, как английских, так и французских, сопровождалось соответствующим сужением фронта обороны. На побережье, среди песчаных дюн, десятки тысяч солдат находились по 3, 4 или 5 дней под неослабевающими воздушными налетами».
Какие бы события ни происходили вокруг Дюнкерка, эвакуация продолжалась без перерывов. После того как Теннант обнаружил, что можно швартоваться к восточному молу, работа ускорилась. «Ночью он организовал приток эвакуируемых к кораблям, установил систему контроля, создал швартовные команды» и назначил начальника пирса. Эсминцы «Макэй», «Монтроуз», «Верити», «Сэйбр», «Вустер» и «Энтони» успешно пришвартовались, приняли людей, покинули порт и направились в Дувр. После этого адмирал Рамсей приказал войсковым транспортам вслед за эсминцами тоже швартоваться к молам.