А как же! Повод то тебе не хухры-мухры. Сам дон Педро отмечен Центром!
Наконец команда нестройным галопом умчалась в леса, а оставшиеся четверо, по приказу своего сурового командира стали наводить порядок в лагере. Сразу было видно, что работа сия для них явно непривычная, и, на их партизанский взгляд, совершенно бесполезная.
По моему распоряжению к шалашу принесли и сложили в аккуратную кучу все, что когда-то было прислано в отряд из Центра.
Я перетащил все это в свой шалаш, кроме взрывчатки, конечно. Ее набралось аж пятьдесят килограмм, и я приказал организовать для нее схрон метрах в ста от лагеря. До этого она прямо в ящиках стояла в землянке и служила подставкой для керосиновой лампы.
Как уверял дон Педро, кроме консервов, все осталось как в первый день. Консервы бойцы давно на закуску определили. Остальное по-хозяйски сохранил, на случай, если придется возвращать имущество.
До конца дня я просидел за разбором снаряжения. В общем, все было в тему. Особенно безразмерный маскировочный комплект. Что-то вроде комбеза, но можно подогнать по размеру набором всевозможных лямок.
Тут же натянул его на себя и сразу почувствовал себя человеком.
Двое наручных часов, механических на натуральных кожаных ремешках лежали в отдельной коробочке.
Я тут же с удовольствием нацепил одни на запястье. За такой раритет в нашем времени шизанутые коллекционеры озолотят с ног до головы.
В отдельном чемоданчике обнаружился пистолет с длинным стволом в заводской смазке, с сотней патронов, и какая-то насадка к нему в виде толстостенной трубки. В инструкции эта штука значилась, как насадка для бесшумной стрельбы для данного пистолета.
Пистолет, кстати, назывался интересно, "Парабеллум", но мне понравился. Ухватистый весь такой, хищный.
Интересными оказались и инструкции по взрывному делу. Тут же их проштудировал и накрепко усвоил.
Но самым ценным приобретением оказалась коротковолновая радиостанция и к ней четыре комплекта сухих, готовых к употреблению батарей.
Внимательно изучив инструкцию, я подключил питание, надел наушники и стал вращать ручку настройки.
Видимо вернулась команда по добыче спиртного, и праздник уже шел вовсю, а я все сидел и слушал. Лишь глубокой ночью, когда индикатор зарядки батарей перевалил в красный сектор и звуки в наушниках стали квакающими, я выключил рацию и задумался.
За эти несколько часов прослушивания местного эфира, я понял, где оказался и что происходит на Земле в данный момент.
Лето 1943 года, самый разгар Второй Мировой войны. Так что обращаться в местную администрацию за помощью почти бесполезно и даже опасно. Примут за шпиона и к стенке без разговоров.
Значит, прежде чем идти дальше, надо себя зарекомендовать. Провести пару-тройку удачных операций, написать отчет от имени командира партизанского отряда, обзавестись какими-либо документами и тогда можно выходить в люди и приступать к поискам остальных прыгунов во времени.
С этим решением я улегся на лежанку, готовясь погрузиться в свой первый сон в этом времени. Но едва я потушил лампу и закрыл глаза, как в темноте кто-то осторожно прокрался в мой шалаш. Я нащупал парабеллум и тихо произнес:
— Стоять на месте или вышибу мозги.
В темноте тихонько всхлипнули и девичий голос произнес:
— Но вы же сказали, что сотрудникам военной разведки можно.
Я снова зажег еще горячий светильник.
Барбара стояла на полу на четвереньках, как ее и застал мой приказ.
— Мы опять на "вы", — спросил я, убирая парабеллум.
Она встала на ноги, и огляделась.
— Уютно у вас тут.
— У тебя такой же точно шалаш, — ответил я не слишком гостеприимно.
Она посмотрела на меня, не моргая, прямо в глаза.
— Я не могу уснуть. Шумят сильно и мне… Я же теперь ваша помощница и мне можно. Я здесь, на полу. Я и одеяло взяла.
Она показала сверток, на который я поначалу и не обратил внимание. Я вздохнул и поднялся с лежанки.
— Давай сюда свое одеяло, и давай ложись, — я кивнул на свое место.
Она с готовностью его заняла, и выжидательно снизу вверх посмотрела на меня.
Я погасил свет, и, завернувшись в одеяло, улегся прямо на травяной пол, благо земля была сухой и теплой.
Некоторое время я слушал вздохи, доносившиеся с лежанки. Затем вздохи прекратились, и легкая рука коснулась моего бедра.
— Боец Барбара, спать, — скомандовал я тихо, и рука убралась.
Если бы кто знал, чего мне это стоило. Я еще час лежал, усмиряя гормоны, и лишь потом провалился в долгожданный сон.
Наутро я нашел дона Педро за одной из телег. Он сладко посапывал, обняв свежий пень, при этом держа в руке недопитую бутылку с самогоном. По всему было видно, погуляли партизаны вчера на славу.
Проснулся новоиспеченный капитан лишь тогда, когда я вытащил из его руки бутылку.
— У-у, отдай! — пьяно замахал он рукой, а другой потянулся за "маузером".
Пришлось отобрать у него и пистолет, после чего он безвольно осел на землю и захрапел.
Я с минуту думал, как быть в такой ситуации. Или ждать пока дон Педро протрезвеет, или все же что-то предпринять. Решил не ждать.
