Шли мы через ночной лес долго. Часов пять не меньше. Когда вышли к партизанской базе, уже порядком рассвело.
База — это сильно сказано. Пьяная обезьяна с молотком представляла бы для этой базы такую опасность, что я бы посоветовал партизанам заранее перестрелять всех пьяных обезьян на сто километров вокруг.
Мы просто вышли в центр вытоптанного посреди леса круга неправильной формы, по границам которого стояло несколько телег, было растянуто пара навесов и выкопана землянка, совершенно жалкого вида.
Прогоревшее, но еще дымящееся костровище посреди поляны венчало картину первозданной тишины и покоя. Ни звука, ни души.
Сначала мне в голову проникла крамольная мысль, что все ушли на задание, а оставшиеся в охране партизаны замаскировались настолько хорошо, что обнаружить их можно только с собакой. Но дальнейшие события показали, что собака сильно рисковала бы отбить здесь себе последний нюх и уйти на пенсию по своей собачей профнепригодности.
— Лопух! Шляпа! Есть кто живой? — вдруг неожиданно громко крикнула Барбара.
— Это, что пароль такой? — несколько озадаченно спросил я.
— Нет, — объяснила Барбара, — это партизанские прозвища для конспирации. Лопуха зовут так, потому что он считает лопух самым полезным растением, и жрет его постоянно, где найдет. А Шляпа просто все время ходит в шляпе, даже во сне не снимает.
Эхо от крика улеглось между деревьями и с полминуты ничего не происходило. Затем одна из телег покачнулась, и из-под нее выползло существо в телогрейке на голое тело, с серо-синей физиономией. Не стриженую голову существа венчала донельзя мятая и грязная круглая шляпа с узкими полями.
"Шляпа", — догадался я, с интересом рассматривая лесного бойца.
Партизан медленно оглядел поляну подернутым пеленой взглядом и наконец, остановил его на девушке.
— Опять сбежала… лошадь, — медленно с паузой выговорил он, сопровождая слова невообразимым перегарным амбре.
Я был уверен, что он незамедлительно получит прикладом по башке. Барбара, конечно, не писаная красавица, но не лошадь же!
Но Барбара только спокойно ответила.
— Кормить надо было животное, и пасти.
И пояснила уже для меня.
— Последняя лошадь из лагеря сбежала с голодухи. Теперь телеги хоть на себе таскай.
Я кивнул и, пытаясь скрыть смущение от своих неправильных выводов, спросил.
— Кто командир?
Шляпа с трудом сконцентрировал взгляд на мне. Постепенно в его глазах вырисовалось что-то типа легкой озадаченности, но не более. Похоже, сей житель лесов в своем нынешнем состоянии не воспринимал окружающий мир всерьез.
— В штабе. Отдыхают, — попробовал кивнуть он в сторону землянки и тут же, скривив физиономию, со стоном схватился руками за голову.
Барбара подошла к завешанному какой-то тряпкой входу штаба и крикнула без всякого почтения.
— Дон Педро! Нам прислали английского разведчика.
Сначала ничего не происходило. Затем за тряпкой что-то зашевелилось, издавая непонятное бурчание, и наконец, из недр землянки высунулась коротко, но неаккуратно, стриженая голова с небритой физиономией. Взгляд у физиономии был вполне вменяемым, хотя источаемое ей амбре было аналогично шляповскому, явно указывая на единый исходный продукт.
Мазнув взглядом по Барбаре, Дон Педро уставился на меня.
Похоже, увиденное его впечатлило, и он незамедлительно скрылся за входной занавеской. В землянке что-то прогрохотало, что-то снова упало, послышалась приглушенная ругань и через несколько секунд, отодвинув резким движением занавесь, на свет появился сам Дон Педро, но целиком и при параде.
На голове, сияя кокардой, красовалась фуражка непонятной принадлежности. Относительно чистый китель пересекали ремни портупеи, на которой висел, как я теперь уже знаю, "маузер" в деревянной кобуре, а по грязным сапогам похоже попытались пройти сухой тряпкой, от чего они стали ровного пепельного цвета.
— Приветствую Вас на земле контролируемой партизанским отрядом "Палач фашизма", — пафосно объявил он и даже повел рукой, дабы показать, что такие владения действительно существуют. — Я Дон Педро, командир отряда.
— Джо. Лейтенант Джо, — представился я уже готовый до конца играть навязанную мне обстоятельствами роль. — Прислан к вам в отряд для усиления и разведки. Дальнейшее по обстоятельствам.
— Прошу пройти в штаб, — важно произнес дон Педро, отодвигая занавеску на входе, и обратился уже к девушке.
— Принеси нам с лейтенантом чего-нибудь.
При этом он изобразил пальцами какой-то кульбит, видимо должный было означать выпивку.
— Хрен тебе через всю лысину. Я в прислугу не нанималась, — гордо ответила девушка и отошла в сторону.
Командир "палачей" бросил в мою сторону виноватый взгляд. Мол, вот с такими людьми приходится работать, чего же вы от меня хотите?
— Шляпа! — позвал дон Педро, — У нас осталось что-нибудь после вчерашнего?
Партизан уже вновь прикорнувший у телеги, встрепенулся, встал и неопределенно помотал головой.
— Поищи, давай, — распорядился командир. — Я, кажется, вчера специально припас для опохмела. Посмотри во второй телеге под брезентом.
При этих словах Шляпа заметно оживился, а командир шагнул в землянку вслед за мной.
