Кто-то с улицы попытался открыть входную дверь. Естественно, у него ничего не получилось. Через несколько секунд чья-то физиономия в кепке на мгновение заглянула в окно и тут же пропала. Ее обладатель явно разглядел колесо, перегораживающее оконный проем.
Теперь враги знали, что их ждут.
Пару минут за дверью слышалась приглушенная возня, и вдруг, неожиданно сильный удар потряс дверь.
Казавшийся таким прочным засов, легко слетел со своего крепежа, и в зал, вместе с уличным светом, ввалилось сразу трое, держащих, в руках тяжелую деревянную скамью. Еще двое с пистолетами в руках влетели вслед за тараном.
Их я и снял в первую очередь двумя бесшумными выстрелами прямо в дверном проеме.
Влетев в сумрак пиццерии с уличного света, бандиты не сразу поняли, что уже попали под огонь. Это дало мне еще несколько мгновений.
Я выстрелил в первого, кто бросил скамью и уже выхватил пистолет. Он успел выстрелить, не целясь. И, тем не менее, его пуля выбила из гранита крошку прямо перед моим лицом и с визгом ушла в рикошет. Каменные осколки больно резанули по щеке, и я дернулся за колонну, опасаясь за глаза.
Это дало несколько секунд двоим оставшимся противникам. Пока их смертельно раненый товарищ оседал на пол, они открыли беглый огонь по моей колонне и заняли позицию за перевернутым столом.
Пока один из них менял в своих пистолетах опустевшие магазины, другой, высунув руку из-за столешницы, палил по обеим сторонам от колонны, не позволяя мне высунуться.
Колонна была не слишком толстая. Я стоял за ней боком, по стойке смирно, надеясь, что слишком удачливая пуля не заденет мои, выпирающие из-за столба, не смотря на все мои старания, органы.
Долго так продолжаться не могло, и я уже было решил предпринять рискованный бросок, как вдруг из-за барной стойки вылетела пузатая бутылка, с горящей тряпкой вокруг горлышка. Бутылка, красиво вращаясь, описала дугу через весь зал и врезалась в противоположную стену, прямо за спинами нападавших.
Вместе со звоном разбившегося стекла, в воздух взвилось облако желто-голубого пламени, обдавшее нападавших огненными брызгами.
Тут уж им стало не до меня.
Тот из бандитов, что только что палил в меня из-за стола, вскочил во весь рост, стараясь сбить пламя со своей кожаной куртки. И тут же получил от меня пулю в висок.
Второй резко рванулся к двери, но мой следующий выстрел откинул его к стене. Пуля попала ему в бок и наверняка разворотила печень. Он был еще жив, но смертельная бледность стала быстро покрывать его лицо. И вдруг он закричал.
Я знал, что такое поражение печени. Очень болезненно и смертельно. Человек на полу корчился и кричал, а я все не мог оторвать от него взгляд.
Сзади что-то зашуршало. Я резко обернулся и опоздал. Раздался выстрел, и целивший в меня из пистолета парень вывалился из большого камина в зал. Он был весь перепачкан сажей. Его руки заскребли по полу в агонии, и он затих.
— Через каминную трубу с крыши спустился. — сказала Барбара. Она держала в руке свой пистолетик, а у подола ее платья не хватало солидного куска ткани.
— Барбара, помоги мне! — смертельно раненый бандит уже не кричал, а лишь часто-часто дышал, стараясь пересилить боль. — Мы не хотели вас убивать. Только захватить…
Его зубы заскрипели, и сдерживаемый крик снова вырвался наружу. Я поднял парабеллум и… не смог нажать на спуск. Ну не умел я тогда хладнокровно добивать раненых.
Но выстрел все-таки грохнул. Тонкая рука с маленьким, теперь разряженным, пистолетом, безвольно опустилась вниз. Раненый затих. Теперь уже навсегда.
Барбара стояла с лицом белым как полотно.
— Это был Тито. Тито Бернарди, младший из братьев Бернарди, — она проглотила слезы. — Было время, когда он ухаживал за мной.
Что в этот момент творилось в душе юной сицилийки, можно было только гадать, и какими словами успокоить девушку я не представлял.
— Спасибо тебе, — наконец нашелся я, — если бы не твоя пукалка, быть бы мне трупом. И с бутылкой ты здорово придумала. Я твой должник.
— Не беспокойся, я дам тебе возможность отработать, — почти спокойно ответила она. И я подумал, что сицилийские женщины, это что-то особенное и непонятное. Впрочем, как и любые другие.
Переступив через труп, я осторожно выглянул из дверей. Улица была пустынна, словно вымерла. Я вернулся в зал.
Огонь от брошенной Барбарой бутылки со спиртным угасать не собирался и принялся осваивать пол и стены.
— Надо уходить, — я взял девушку за безвольно повисшую руку.
В этот момент дверь на кухню открылась, и в ней появился Люка. Он бросил странный взгляд на нас с Барбарой и оглядел поле боя.
— Люди Бернарди, — произнес он, перевернув одно из тел лицом вверх. Его взгляд упал на труп юного Бернарди, и глаза его сузились. Он посмотрел на сестру.
— Барбара, собери все, что найдешь на кухне и в кладовке из еды. Мы идем в тайное убежище нашей семьи.
Девушка, ни словом не обмолвившись о столь страшных пауках, покорно пошла выполнять распоряжение.
— Я открыл! — Америго влетел в зал и остановился, — Ух, ты!
Он взглядом посчитал трупы и заметил тело Тито Бернарди. Взгляд его сделался озабоченным.
