Я спрыгнул на затекшие с непривычки ноги, не слишком элегантной походкой подошел к ней и протянул руку.
Она свалилась на меня мешком, с негромким криком. Причем упала так умело, что я был вынужден подхватить ее на руки. Попытка опустить ее на землю ничего не дала. Барбара вцепилась руками за мою шею с таким упорством, что мне пришлось продолжать держать ее на руках, иначе она просто оторвала бы мне голову.
— Ой, ноги совсем не идут, — слабым голосом произнесла она. — Сеньор лейтенант, не могли бы вы занести меня в дом.
И что мне оставалось делать? Слава богу, тут же раздался насмешливый голос младшего из братьев.
— Барбара, перестань виснуть на лейтенанте. Не думай, что если он внесет тебя в дом на руках, то тут же женится на тебе.
Девушка, тут же резво соскочила с моих рук и, рыкнув что-то в сторону брата, не оборачиваясь, легко и свободно пошла к дому.
— По нашим обычаям, если юноша на руках вносит девушку в дом ее родителей, — улыбаясь, пояснил Америго, — значит, он безоговорочно просит у них руки и сердца дочери и отказаться уже не имеет права.
— Спасибо тебе, — с чувством искренней благодарности в душе, ответил я, и осекся. Не обидел ли своим искренней, но необдуманной благодарностью гордого сицилийца.
— Хотя, — продолжил Америго, — я был бы непротив получить в родственники такого брата.
Слава богу, опасную для меня тему прервала сцена на широкой парадной лестнице дома.
Двери отварились, и на украшенную неброским орнаментом террасу перед лестницей, вышел невысокий пожилой человек в идеально выглаженном костюме. Седина на его голове густо перемежалась с еще черными как смоль волосами. В его взгляде чувствовалась непоколебимая уверенность и сила настоящего лидера, а чертами лица он сильно напоминал Америго. Черные и столь же выразительные глаза живо напомнили мне взгляд Барбары.
А та, увидев строгого мужчину, вбежала по ступенькам и бросилась ему на грудь.
— Папа!
Дон Кало обнял дочь за плечи и легонько отставил от себя. Взгляд его был строг, но было видно, что он с трудом сдерживает радость от встречи.
— Барбара, — произнес он тихим, но строгим голосом, — ты член нашей семьи, и должна помнить, что честь семьи превыше всего.
После этого он поцеловал Барбару в щеку.
— Ну, беги, а то Роза совсем тебя заждалась.
В дверях стояла строгая полная женщина в белом накрахмаленном переднике. Она украдкой смахнула выступившую слезу и вновь строго посмотрела на Барбару. Видимо это была воспитательница или гувернантка Барбары.
Увидев ее, Барбара сбавила шаг. Было видно, что она не слишком желает встречи с почтенной Розой.
— Вы должны помыться и привести себя в порядок, — вместо приветствия строго произнесла та, — Разгуливать в таком виде не подобает молодой сеньорите вашего положения.
А Барбара, о чудо, только смерено опустила глаза и проскользнула в дом. А я подумал, что возможно не только романтическая любовь стала причиной побега Барбары из дома. От такой домоправительницы и я, наверное, сбежал бы.
Тем временем мы с братьями взошли по ступенькам, и дон Кало поочередно обнял и поцеловал сыновей. Сначала старшего, а за тем младшего.
То, с каким почтением молодые мафиози принимали эти знаки внимания от отца, чувствовалось, что перед ними сейчас не просто отец, а шеф организации, а эти объятия, не родственные чувства, а больше благодарность за выполненное задание.
— Рад видеть вас в добром здравии, лейтенант, — произнес дон Кало, обращаясь ко мне и демонстрируя свою осведомленность. Он первый протянул мне украшенную большим перстнем руку для рукопожатия.
Я, молча, пожал протянутую крепкую ладонь. Несколько секунд хозяин дома смотрел мне в глаза. В его взгляде промелькнуло удовлетворение.
— Располагайте моим домом, как своим — произнес он, и Америго тут же потянул меня за собой.
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату. У нас здесь три гостевых комнаты. У тебя будет лучшая.
Чувствовалось, что парень очень симпатизирует мне, да и мне его общество было не в тягость. Неужто я начал обзаводиться друзьями!
— Когда я смогу поговорить с доном Кало о своем деле?
— Не спеши, — ответил Америго, открывая массивную резную дверь в гостевую комнату. — Сначала баня с дороги, потом обед, а потом отец сам позовет тебя. Должен же он тебя поблагодарить за помощь. Думаю, это произойдет не раньше вечера. А пока отдыхай.
Он вышел, и я оказался в со вкусом обставленной комнате с широкой кроватью и резной деревянной мебелью.
Время до вечера пролетело быстро. Баня оказалась настоящей римской термой в миниатюре, и Америго знал в ней толк. Горячие камни, разбавленное ключевой водой отличное вино и руки местного массажиста сделали из меня нового человека. Усталость как рукой сняло. Весь натертый маслами и завернутый в махровую простыню я наслаждался покоем.
Обед принесли прямо в маленький садик в банном дворике. Так что к вечеру я был готов к важному разговору на столько, на сколь это в принципе было возможно.
