— Вендетта? — Полуутвердительно спросил он у брата.
Люка кивнул.
— Все, пошли. Пожар — это не перестрелка. Сейчас здесь будет весь город.
Мы выбрались из города без особых приключений. На окраине Люка послал меня купить у фермера четверку лошадей с седлами. Сами Кало опасались теперь показываться на людях, и я приготовился к тому, что все интендантские обязанности в нашем маленьком отряде придется исполнять мне.
Тем временем Люка прояснил для всех обстановку.
Оказывается, с момента, как братья покинули штаб-квартиру семьи Кало в Палермо, ситуация резко поменялась. Парикмахер, к которому зашел Люка, был обязан дону Кало за какую-то давнюю услугу. Он и поведал старшему сыну дона о том, что едва братья отбыли с Сицилии, мелкие мафиозные кланы под предводительством семьи Бернарди внезапно напали на предприятия и дома, принадлежащие семье Кало.
За одни сутки было перебито большинство членов клана, находящихся на Сицилии. Причем, вооружены нападавшие были так, как явно не могли себе позволить ни по деньгам, ни по бывшему статусу мафиози средней руки. Все боевики поголовно открыто ходили с немецкими автоматами, а полиция, словно не замечала нагло творящегося беззакония.
Стало ясно, что угрозы Бенито Муссолини в адрес дона Кало не были пустыми словами.
Все было тщательно спланировано и организованно, будто началась обычная война мафиозных кланов за передел собственности. Но, к великому огорчению Бернарди, дону Кало удалось скрыться с небольшим количеством своих людей. Где они, никто не знает.
Теперь всем здесь заправляют братья Бернарди. Назначили новые налоги, вдвое против прежних, и творят беспредел.
Нашего возвращения они явно ждали и, вероятно, хотели захватить, что бы заставить дона Кало сдаться на милость победителей.
— Но мы отбились, да еще убили одного из братьев. А это означает вендетту, кровную месть со стороны Бернарди. А проще сказать — войну на уничтожение, — закончил Люка.
— Не вовремя все это, — подал голос Америго. — Кто же мог подумать, что "люди чести" пойдут на сделку с властями.
— И куда мы теперь? — спросил я.
— В одно тайное место, — ответил Люка. — На родине отца у городка Виллальба. Там можно надолго залечь на тюфяки и не опасаться предательства. Там мы будем в безопасности, пока не решим наши проблемы.
Два дня мы добирались, стараясь избегать оживленные дороги и крупные населенные пункты, пока, наконец, перед нами не открылась страна невысоких гор, сплошь покрытая густым лесом.
— Ну вот, — произнес Люка, и вдохнул воздух полной грудью, — почти приехали. — Мы перебрались в Палермо отсюда, когда мне было семнадцать. Америго тогда только в школу пошел, а Барбара была совсем младенец.
— Вот еще, — фыркнула девушка. Дорога ее измотала, но виду она не показывала и держалась в седле уверенно, наравне с мужчинами, и, почему-то всегда правила так, что бы наши кони шли рядом.
Я был не против. Тем более что ее разговоры помогали скоротать дорогу и давали массу интересной информации об этом времени. Иногда в наши беседы вмешивался Америго с какими-то своими поправками, и тогда я, как минимум на полчаса, предоставлялся своим размышлениям, так как брат и сестра неизменно начинали долгий и горячий спор.
Свернули на уходящую в горы лесную тропу. Не успели мы преодолеть и пары километров, из-за кустов навстречу нам вышел угрюмого вида мужик, с крестьянской шляпой, надвинутой на самые глаза, в потертой кожаной жилетке, одетой поверх рубахи и широких штанах, заправленных в высокие сапоги.
На сгибе левой руки он держал двуствольный дробовик стволами в сторону, как бы демонстрируя свою не враждебность, а правую поднес на секунду к шляпе.
— Сеньор Люка, сеньор Америго, сеньорита Барбара, — учтиво произнес он, слегка наклоняя голову при каждом обращении. — Я ждал вас еще вчера, но дон Кало, как всегда, оказался прав.
На меня он внимательно посмотрел и кивнул, не так учтиво как остальным, но тоже вполне вежливо.
— Привет, Марко! Как дела? Как отец? — Люка и придержал лошадь.
— Дон в порядке, ждет вас. Очень обрадовался, когда получил от вас известие, — ответил Марко и вывел из-за куста свою оседланную лошадь. — А дела — как сажа бела. Залегли на тюфяки. Ну, теперь вы вернулись, и дела пойдут в гору.
Дальнейший путь по горнолесным тропинкам длился часа четыре, не меньше. Несколько раз нас приветствовали какие-то вооруженные крестьяне, сноровисто держащие в своих совсем не мозолистых руках винтовки и дробовики, и похожие на крестьян лишь одеждой. Люка, как старший, отвечал на приветствия, многих называя по именам.
Наконец из-за густо растущего лесного изобилия неожиданно вынырнул двухэтажный особнячок с множеством пристроек и сооружений.
Мы въехали в небольшой дворик, окруженный, словно крепость, высокой каменной стеной
— Приехали, — констатировал Марко и, сойдя с коня, по-джентельменски попытался помочь Барбаре покинуть седло.
— Сеньор лейтенант, не поможете мне сойти с лошади, — сказала она утомленным голосом. Марко, мигом сориентировавшись, убрал, предложенную было, руку и просто взял кобылу Барбары под уздцы.
