Риготти постоянно оглядывался, видимо примерно понимая, откуда ведется огонь. Его лицо было искажено болью и страхом.
Я выстрелил, когда он отвернулся в очередной раз, но, за секунду полета пули он вдруг повернул голову в нашу сторону.
Пуля, попавшая в подбородок, выбила шейные позвонки, отчего голова второго человека в Палермо странно вывернулась в области шеи и осталась в этом положении. Риготти дернулся в последний раз и окончательно затих на траве.
— Тройка, право пять, семьсот пятьдесят, охранник с биноклем, — внезапно включился терпеливо молчавший до этого Америго.
Он, молодчина, все это время не впустую глазел в бинокль, а контролировал ситуацию, запоминая, кто куда прячется и откуда высовывается. Вот и сейчас не сплоховал. Обнаружил и определил приоритетную цель.
Пристроившийся за колонной охранник, что-то уж больно внимательно обшаривал в сильный бинокль склоны с нашей стороны. Я дождался, когда он переведет взгляд на соседние возвышенности и нажал на спуск.
Прибор взлетел в воздух, брызнув облаком осколков, а наблюдатель, упав навзничь, окровавленными руками схватился за лицо.
— Четверка, право два, восемьсот, фрак за колонной… Мишень, — добавил Америго, давая понять, что цель важная и моя щепетильность будет не к месту.
Ну что же, любые капризы за ваши деньги. Клиенты платят, а фирма гарантирует. Тем более что в выше оговоренном списке ни грудных детей, ни редких животных не значится.
Гость во фраке схватился руками за мраморную колонну, за которой укрывался, и не упал, когда пуля попала ему сбоку в шею. Он просто сполз по ней, оставляя на белоснежном мраморе кровавый след.
На следующие семь целей ушло девять патронов. Четверо попытались добежать до ворот.
Один коротконогий крепыш подумал, что сумеет добежать до дома, маскируя себя скатертью наброшенной на стул. Возможно, получилось бы, если знаешь, с какой стороны стреляют. Получил пулю в спину и покатился по траве, заматываясь в ту самую скатерть вместо савана.
Пару раз пришлось выкуривать знатных бандюганов из-под столов. Но, наконец, список истощился.
Довольно многочисленная, грозная поначалу охрана виллы Бернарди после гибели боссов и демонстрации с биноклем просто укрылась в доме и вела себя на удивление благоразумно.
В условиях достигнутого полного морального превосходства над противником, мы собрали еще теплые гильзы, и незаметно скрылись в лесу.
В поместье семьи Кало мы вернулись к вечеру следующего дня. Контрабас с винтовкой практичный Америго тут же утащил в свою комнату.
— Ты не представляешь, сколько будет стоить эта винтовка лет через двадцать, — сказал он, вынимая оружие из футляра, — почищу и спрячу, как следует.
Я попытался представить, сколько бы она стоила в мое время. Не получилось.
В одном из окон второго этажа вдруг зажегся свет, и стройная девичья фигурка обрисовалась на фоне занавесок.
Оконная рама поднялась и Барбара, облаченная лишь в тонкую ночную сорочку, высунулась на улицу чуть ли не по пояс. Она радостно собиралась что-то сказать, но Америго ее опередил.
— Чего не спишь, сестренка? Прикройся, а то все титьки простудишь.
Рама хлопнула так, что только чудом не оказалась без стекол.
Люка не одобрительно посмотрел на брата, но промолчал. Семья вновь была в сборе.
Дон Кало не обманул. И через две недели я и Америго катили вагоном первого класса в столицу Италии, вечный город Рим. Причем катили, не маскируясь и не скрываясь. После нашей акции, на вилле Бернарди весь деловой бомонд Италии, поспешивший поставить крест на доне Кало, с той же поспешностью слал заверения в своей лояльности к семье Кало.
Присмирела и местная полиция, спустив дело о побоище на вилле на тормозах. А со стороны Римских властей реакции вообще не последовало. Дела у великого Муссолини на фронте шли не очень гладко и ему стало не до мелких дрязг с местными мафиози.
Почувствовав это, дон Кало, практически вышел из подполья и принялся укреплять свои позиции и в стране и за ее пределами.
Восстановив связь со своим Римским филиалом, дон Кало прежде всего обеспечил меня помощниками и открыл доступ к практически неограниченным средствам семьи. Если и организовывать масштабный поиск людей, то лучше всего это делать в столице.
В ночь перед отъездом глава семьи пригасил меня в свой кабинет.
После минутного молчания дон Кало произнес неожиданно мягким голосом.
— Сынок, ты сделал для нашей семьи великое дело. Ты, по сути, спас не только Барбару, но и всех нас. Сейчас нелегкое время, и я хотел бы, чтобы ты остался с нами. Стал членом нашей семьи.
Он помолчал еще несколько мгновений.
— Ты очень понравился моим сыновьям. Даже Люка, не говоря уж об Америго, воспринимает тебя почти как старшего брата. Барбаре ты тоже очень понравился.
Ах вот оно что! И я решил сразу взять быка за рога.
— Тоже как брат?
Дон Кало бросил на меня взгляд.
— Я не буду отрицать, — спокойно сказал он, — что на этом разговоре настояла Барбара, но и от своего имени я скажу, что был бы рад увидеть тебя среди своих родственников.
Он подошел к окну и поднял взгляд на ночное небо.
