— Подумай, лейтенант. С твоей организацией, я думаю, сможем договориться. Найдем нужных людей, связи…
Я мысленно усмехнулся. Да уж! Если бы это помогло связаться с моим миром, я бы с радостью переженился на половине Сицилии.
Ну а если вдруг мой план не увенчается успехом, и я застряну здесь навсегда?
Я задумался. Могущественный тесть, жена, правда, несколько не в моем вкусе, работа "по специальности". Почти заманчиво.
И если я сейчас отвечу отказом, то не лишусь ли расположения и помощи несостоявшегося тестя?
Я взглянул на очерченный на фоне окна, исполненный достоинства силуэт дона Кало. Кинуть меня он конечно не кинет. Не та порода. Но и из кожи лезть в помощи тоже не станет. Вот если будущему зятю помогать, то другое дело.
Я несколько мгновений обдумывал ответ.
— Дон Кало, ваше предложение, большая честь для меня. Но я пока не принадлежу себе. Если мне удастся то, что я задумал, ситуация измениться и, возможно, мы сможем вернуться к этому разговору позже.
Я говорил спокойно. И что самое интересное, почти не врал. Действительно. Ну, найду я кого-то из своих, и не факт что мы не застрянем здесь надолго. Или навсегда.
Рим встретил нас своим тысячелетним величием. Если война где-то и была, то здесь она не чувствовалась вовсе. Разве только заголовки газет напоминали, что где-то идет мировая бойня.
Однако совсем без войны не обошлось и здесь. Еще пару месяцев пришлось усмирять распоясавшихся конкурентов.
Мне пришлось участвовать в десятках боев на разных планетах. Убивать врагов и захватывать в плен. Но никогда смерть не была столь безапелляционной, как в мафиозных разборках.
Здесь царило единственное правило. Враг должен умереть. И все родственники врага по мужской линии, до которых можно дотянуться, и которые могут в будущем представлять опасность, тоже должны умереть, на всякий случай. А то вдруг юнцы вырастут, или старики смогут заплатить наемникам и свершить кровную месть. Нет, умереть должны все.
Вооруженных мужиков не жалеть я научился. Теперь бил и стрелял только на поражение. А вот с пленными и подростками…
Но человек, скотина такая, ко всему привыкает. Особенно, когда ситуация обязывает. Изменилось во мне что-то, когда взятый в качестве языка тринадцатилетний мафиози из вражеской молодежной группировки рванулся к неосторожно оставленному кем-то из наших пистолету.
Моя рука с оружием дернулась рефлекторно. Пуля раскроила юнцу голову. Я точно знал, что раньше в такой ситуации я бы стрелял по ногам или рукам. Но организм приспособился и принял правила игры раньше, чем это сделал мой разум.
Я посмотрел на свои руки, а потом на Америго. Тот одобрительно и понимающе кивнул мне, как мамаша в публичном доме кивает юной начинающей проститутке только что потерявшей девственность.
Дескать, это жизнь, брат. Иначе смерть.
Наконец, порядок был наведен и здесь. Возвращение семьи Кало на вершину Олимпа было признано всеми, связи восстановлены, и деньги все увеличивающимся потоком потекли в семейные закрома.
Америго получил от меня всю необходимую для поиска моих единовременников информацию и разослал ее по своим каналам по Европе.
Получив от меня бумажку с данными и прочитав содержимое, Америго только покачал головой.
— По таким данным, — сказал он, — собаку породистую, и то не сыскать. Ладно, попробуем.
А пока, оставалось просто ждать, когда потекут в Рим отчеты. От нечего делать я решил посмотреть Вечный город. Мне уже приходилось бывать в Риме. Лет семьсот назад, когда еще был цел и величественен Колизей.
Вот туда я и направился в первую очередь.
Когда-то самый большой в мире амфитеатр вмещал в себя девяносто тысяч человек. Я еще помнил рев восторженной толпы, когда присутствовал однажды на бое быков. Особенно толпа ликовала, когда быки подняли на рога и втоптали в землю двух не слишком удачливых смельчаков рискнувших вступить с быками в единоборство.
Мало что осталось от былого величия Колизея. Не больше трети. Остальное было растащено на стройматериалы предприимчивыми римлянами. Причем тащили все. Начиная от нищих, заканчивая императорами и святейшими отцами. Но и то, что осталось, поражало воображение.
Видел я искусственные сооружения и побольше, чай не в палеозое родился. Но для начала эры, как не крути, это было грандиозно.
Что меня потащило через разрушенную лестницу, с риском свернуть себе шею, на второй этаж, до сих пор не могу понять. Интуиция, наверное. Или глаза разглядели, что-то, а мозг не успел до конца осознать.
В общем, через пару минут я стоял на относительно чистой площадке и тупо смотрел на каменный блок в стене, на котором, видимо ножом, на итальянском языке, была выцарапана наполовину стершаяся надпись.
Джованни — дурак!
И дата цифрами.
Смотрел я на эту дату с минуту, мучительно соображая, что в ней странного.
Святая Дева Мария! Я чуть не сел. Пульс мой подпрыгнул так, что я испугался за свое бедное сердце. Это была не дата. Это был индивидуальный боевой код космодесантника. Причем мой!
Унять бурю в мозгах удалось не сразу.
