– Не уйдет! – Механик рванул рычаг и резко повернул машину. Теперь она снова ринулась наперерез Саблину, не давая ему достигнуть спасительного леса. Пока танк гнался за Филиппом, позади, прикрывшись пылевой завесой, выскочил Коровенко. Он прыгал как заяц вправо, влево и, наконец, достиг кромки леса. Андрей оглянулся и в ужасе перекрестился:
– Господи! Спаси его! – выкрикнул он, не в силах отвести взгляда от того, что увидел.
Танк настигал Саблина, словно черная судьба мчалась за человеком, лязгая сверкающими на солнце, отполированными песком гусеницами. Коровенко отвернулся и нырнул в густой зеленый кустарник, продолжая громко с надрывом молиться.
На этот раз Саблин чуть не просчитался, он отпрыгнул в такую критическую секунду, что гусеница даже задела его рукав и метнула ему в лицо целую струю песка. Филипп упал и вжался всем телом в землю. Его отчаяние уже достигло предела, он был опустошен и обессилен.
С ужасным скрежетом и сизым дымом танк промчался мимо. И вдруг Саблин сделал то, что родилось в нем мгновенно, в доли секунды, пожалуй даже без участия сознания: словно пружина подкинула его, он бросился за танком, неимоверным усилием преодолел те метры, которые отделяли его от машины. С безумным отчаянием вскочил на броню и затаился, выжидая момента, когда можно будет спрыгнуть и укрыться в лесу…
– Эмке, а ты его упустил! – сказал разочарованно лейтенант. – Такой был заяц! Как он прыгал!
– Да прихлопнул я его, герр лейтенант! Клянусь моей гармоникой.
– Зажигалку против гармоники – ты упустил его.
– Принимаю! – механик подергал рычаги поворота танка, поглядел по сторонам через трипплекс, пытаясь найти раздавленного им солдата, но не мог его обнаружить. – Где же он, проклятый? – разозлился механик. – Я же загнал его под танк!
– Сейчас погляжу, где этот русский заяц, – смилостивился лейтенант и откинул крышку люка.
Саблин словно кошка выгнулся, подтянулся к люку и замер. Танк швыряло из стороны в сторону, вверх, вниз, но Филипп словно прилип к броне. Из люка показалась голова в черном шлеме. Танкист уже вылез наполовину, и тут Филипп прыгнул на него, судорожно, мертвой хваткой вцепился ему в горло и, что было силы, рванул вверх. Он почти выхватил немца из танка и завалил его набок, сильнее стискивая шею. Немец хрипел, цеплялся за руку Филиппа, рвал его пальцы от горла, а сам шарил другой рукой на поясе, торопливо отстегивая кобуру пистолета. Как не силен был Саблин, но немец сумел ослабить его руки на горле и выдернул пистолет из кобуры. Выстрелить ему Филипп не дал: отпустив шею немца, перехватил его за голову и рванул назад. Что было силы ударил ребром ладони по тонкой белой шее, и танкист сразу обмяк и перестал сопротивляться. Саблин перехватил из ослабевшей руки пистолет и мгновенно спрыгнул на землю. Через несколько секунд он уже достиг кромки леса и, низко пригнувшись к земле, юркнул между зелеными кустами.
Танк развернулся и, взревев моторами, ворвался в лесную чащу, с треском сокрушая огромные деревья…
Завершив разгром эшелона и утолив свою кровавую жажду, танки сошлись у леса. Танкисты в черных комбинезонах собрались вместе, смеялись, шутили, курили, пили кофе, пикировались, Лишь лейтенант, побывавший в цепких руках Саблина, сидел на земле, прислонившись к гусенице танка, постанывал и массировал шею.
– Думаю, без крестов не останемся, – весело сказал капитан. – Занглер получит Рыцарский крест. Ему русский заяц чуть голову не открутил.
Немцы дружно засмеялись. Занглер, не обращая на них внимания, продолжал растирать шею.
– Надо было эшелон подальше пропустить от леса, – заметил один из танкистов, прикуривая от зажигалки. – Тогда ни один бы не ушел в лес.
– Надо же чего-то пехоте оставить, – возразил белобрысый Мюллер. – Подойдут автоматчики, прочешут лес.
– Мюллер, ты лучше отстучи по рации, что мы уже управились, – распорядился капитан.
Белобрысый безропотно вспрыгнул на броню танка, достал через люк микрофон, что-то проговорил в него и, подождав пару минут, спрыгнул на землю.
– Майор Бергер принял радио. Ну, как ты, Занглер? Отлегло немного?
– За утерю табельного имущества Занглера переведут в резерв, – продолжали шутить танкисты.
– Данге, оставь его в покое. Ему и так несладко, – прекратил капитан развлечения танкистов. Лучше подышите свежим воздухом. Какой здесь аромат! Это тебе не в танке!
– А, в этой чертовой коробке просто не продохнуть, – ответил Данге. – Деньки стоят прекрасные, прямо для нас. Начнутся дожди – тут засядешь.
– До дождей мы пройдем Украину, а там и Москва, – капитан потер руки, приподнялся на носки и поглядел в степь, словно ожидал, что там и покажется Москва.
– Сейчас бы рвануться на Киев, – заметил Мюллер. – Отсюда, с тылу, они нас не ждут. Город на три дня в наших руках, – мечтательно сказал белобрысый. – Как в добрые римские времена.
– Фюрер отдаст нам города не на три дня, а навечно! – строго заметил капитан. – А под Киевом будет жарче, чем под Полтавой: тут целую армию захлопнули. Так что красные будут драться как фанатики! Поэтому нам лучше вперед, на Харьков, брать их врасплох…
