Георгий прошел на кухню, бросил на подоконник молоток и стал смотреть на улицу. Снег повалил крупными хлопьями, уличные фонари едва желтели сквозь белую пелену. По тротуару двигались залепленные снегом фигуры. Одна несла елку. «Запоздал, бедолага, не успеет убрать, – подумал он. – До Нового года осталось часа три. Куда бы поехать? Пойду к матери, может быть, Алексей заявится, семейно, как в старые добрые времена, зажжем елку, выпьем шампанского, мать будет безумно рада. Только Алешка вряд ли придет: шпионы, диверсанты, и всякая сволочь – понятия не имею, чем он там занимается. Выдумывает шпионов и ловит их. А то без работы останется». Куда он сейчас укатил? Может быть, за границей опять. Собирается, будто в соседнюю область едет на денек, а потом оказывается в Чехословакии. Мысли пошли вокруг брата. Тоже в холостяках ходит, хоть на год и старше. Все валит на шпионов. Мать сначала верила его басням, но и она раскусила. Шпионы всегда присутствуют в их разговоре, когда хотят пошутить. Георгий вспомнил, как Алексей разыгрывал мать. «Жениться для меня – дело непростое. Кругом шпионки, женишься, а она агент иностранной разведки. Вот и все тогда, уходи с работы, и потеряю тепленькое место». Георгий улыбнулся, припомнив, как вместо приветствия по телефону прикидывался дурачком и спрашивал: «Это КГБ? Сегодня можно сдаваться американскому шпиону?» И Алеша принимал шутку: «Начальник болен, приходите сдаваться завтра».
В дверь постучали, он пошел открывать. На пороге, в капельках воды от растаявшего снега, стоял с чемоданчиком в руках мужчина лет тридцати пяти с черной красивой бородкой, в меховой шапке и пальто с бобровым воротником.
– Что-нибудь серьезное? – глаза его внимательно смотрели на Георгия. – С Ларисой?
– Лариса умерла, – ответил он трагическим тоном и после паузы добавил: – Для меня по крайней мере. Замуж вышла. Раздевайся, – взял он из рук доктора чемоданчик.
Они прошли в комнату. Доктор сразу же принялся за свое дело. Он пододвинул стул к тахте, сел и стал щупать пульс больной.
– Надо бы надеть халат для важности, – улыбнулся он, – да я его забыл дома. У вас, наверно, и доверия ко мне не будет без этого атрибута, – пошутил он и повернулся к Баркову.
– Ты прогуляйся на кухню, не торчи здесь, не смущай нас.
Георгий хмыкнул и вышел, а доктор достал стетоскоп и весь погрузился в привычное дело. Он прощупывал, простукивал грудь, спину и ничего утешительного в его лице не было.
– Ничего хорошего? – тихо спросила больная.
– Бывает хуже, да просто некуда. Куда смотрел ваш участковый врач? Когда он был?
– Он у меня не был, я не вызывала. Организм должен наконец сам победить болезнь. Вот уже три дня идет борьба…
– Знаете, чем кончится эта борьба? Могилой, а в лучшем случае отразится на сердце. Вам эти эксперименты ни к чему. Вы еще молодая, и надо побороться за свое здоровье. Сейчас я вас отправлю в клинику, а потом будем смотреть источник ваших бед.
– Прямо сейчас? На Новый год? Профессор, очень вас прошу. Мне надо Новый год побыть дома, очень надо! Это символично! Все будут звонить. Профессор, пожалуйста!
Доктор оглянулся на двери и тихо спросил:
– Это он вам сказал, что я профессор?
– Да я и не поверила, что вы профессор. Думала, Жора меня подбадривает. Слишком фамильярен с вами.
– Это правда, как и то, что возьму я вас в свою клинику.
– Мне очень неудобно, я чувствую себя неловко, вы такой… и занимаетесь какими-то пустяками. С этим справится любой рядовой врач. А мы вас оторвали.
– Правильно сделали, иначе бы я проспал Новый год.
– Как же насчет моего Нового года? Как мне вас называть?
– Называйте меня Леонидом Александровичем. А как вас? Жорж нас не представил. Они все такие, Барковы.
– Елена Васильевна! Жорж и сам не знает, как меня зовут. – стала она тоже называть Георгия Жоржем. – Он тут час сидел и слезы проливал, а я ему их вытирала, и он не спросил моего имени.
Леонид Александрович с удивлением посмотрел на больную.
– Ничего не понимаю, – пробормотал он.
– Все очень просто. Ехал он к Ларисе, моей сестре. Но она вышла замуж, теперь здесь живу я. Вот и все. Застал он меня в таком состоянии, что из гуманных побуждений вызвал вас. У меня все время неясный вопрос… – она сделала паузу, не решаясь продолжать, и доктор улыбнулся ей подбадривающей улыбкой. – Что вас связывает с Жоржем? Вы профессор, и вдруг по первому звонку… – она снова сделала паузу, подыскивая слова. В это время приоткрылась дверь и показалась голова Георгия.
– Можно? – в руках он держал чайную чашку. – Вы о чем тут?
– Елена Васильевна спросила, что нас связывает. Меня, профессора, и тебя…
Жорж не дал ему договорить и быстро добавил:
