Телевизионные дисплеи и методы сжатия улучшились настолько, что чересстрочная развертка больше не требуется. Изображения в 1080p, когда-то считавшиеся невозможными, теперь стали обычным явлением. Изощренные алгоритмы и высокоскоростные обработчики позволяют преобразовать один стандарт в другие; даже прямоугольные пиксели больше не проблема.
Сегодня, когда я пишу эти слова, основная сложность заключается в несоответствии в соотношениях сторон. Фильмы имеют много различных соотношений сторон кадра (ни один из них не является общепринятым стандартом), поэтому, когда на экранах телевизоров показывают фильмы, приходится либо отрезать часть изображения, либо оставить части экрана черными. Почему соотношение сторон HDTV было установлено на 16:9 (или 1,8), если фильмы не использовали это соотношение? Потому что инженерам понравилась эта идея: возведите в квадрат старое соотношение сторон 4:3 — и вы получите новый формат 16:9.
Сегодня мы собираемся начать еще один этап борьбы за стандарты на телевидении. Во-первых, есть трехмерное телевидение. Далее, существуют предложения по сверхвысокому разрешению. Предлагается ввести 2160 линий (и удвоение горизонтального разрешения) — это в четыре раза выше, чем разрешение нашего лучшего телевизора сегодня (1080p). Одна компания хочет увеличить разрешение в восемь раз, а другая предлагает новое соотношение сторон — 21:9 (= 2,3). Я видел эти изображения, и они изумительны, хотя это видно только на больших экранах (хотя бы с диагональю 60 дюймов, или 1,5 метра) при условии, что зритель сидит близко к дисплею.
Установление стандартов может занять столько времени, что к тому моменту, когда они начнут широко применяться, они могут оказаться устаревшими. Тем не менее стандарты нужны. Они упрощают нашу жизнь и позволяют различным маркам оборудования нормально взаимодействовать.
Стандартизируйте, и вы упростите людям жизнь: человеку придется только один раз запоминать, как работает система. Но не стандартизируйте слишком рано; вы можете попасть в ловушку примитивных технологий или ввести правила, которые окажутся крайне неэффективными или даже вызовут ошибки. Если вы стандартизируете слишком поздно, то, возможно, способов сделать что-то уже будет слишком много, чтобы можно было согласовать какой-то международный стандарт. Если существует договоренность в отношении какой-то старомодной технологии, то переход на новый стандарт может оказаться слишком дорогостоящим для всех. Хороший пример — метрическая система: это гораздо более простая и удобная схема для представления расстояния, веса, объема и температуры, чем старая английская система футов, фунтов, галлонов и градусов по шкале Фаренгейта. Но промышленно развитые страны с большой приверженностью старому стандарту измерений заявляют, что они не могут позволить себе огромные затраты и путаницу, которые неизбежно вызовет переход. Поэтому нам придется придерживаться двух стандартов по крайней мере еще несколько десятилетий.
Вы хотели бы изменить то, как мы определяем время? Современная система является произвольной. День делится на двадцать четыре произвольные, но стандартные единицы — часы. Но мы определяем время, высчитывая его из двенадцати, а не двадцати четырех часов. Так что у нас есть два цикла по двенадцать часов каждый плюс специальное обозначение для утра и вечера, чтобы мы знали, о каком цикле говорим. Далее, мы делим каждый час на шестьдесят минут и каждую минуту — на шестьдесят секунд.
Что если мы переключимся на метрическое деление: секунды, разделенные на десятые доли, миллисекунды и микросекунды? У нас были бы дни, миллидни и микродни. Были бы новые час, минута и секунда: назовем их цифровой час, цифровая минута и цифровая секунда. Это было бы просто: десять цифровых часов в дне, сто цифровых минут в цифровом часе, сто цифровых секунд в цифровой минуте.
Каждый цифровой час будет длиться ровно в 2,4 раза дольше, чем старый час: 144 старые минуты. Таким образом, старый часовой период школьного урока или телевизионной программы будет заменен на половину цифрового часа, или 50 цифровых минут, что всего на 20 процентов дольше, чем обычный час. Мы смогли бы довольно легко приспособиться к разнице в продолжительности часа.
Что я об этом думаю? Этот вариант мне нравится гораздо больше. В конце концов, десятичная система лежит в основе арифметики во всем мире, и, как следствие, арифметические операции в метрической системе намного проще. Многие общества используют другие системы, в которых привычные группы — по 12 и 60 единиц. Отсюда двенадцать — количество единиц в дюжине, дюймов в футе, часов в дне и месяцев в году; шестьдесят — количество секунд в минуте, минут в градусе и минут в часе.
