Утром, как обычно бывает, ему стало легче, жар спал. Госпожа Ланге была довольна, но ровно до того момента, как монах сказал ей, что ничего еще не кончено, что болезнь не отступила и только вечером станет ясно, выздоравливает ли господин. Госпожа Ланге погрустнела и ушла распоряжаться о завтраке.
Видно, его высокопреосвященство курфюрст Ланна написал своему капитану фон Финку письмо весьма проникновенное. Настолько проникновенное, что после просьбы Волкова прибыть к нему лично тот не стал тянуть. Капитан прибыл с утра и ждал, пока Волков его примет. Хоть кавалер и был еще не в полной силе, он решил держаться радушно, сделал вид, будто позабыл все дурные слова, которые говорил ему фон Финк. Сейчас требовалось задавить в себе все обиды, капитан фон Финк был ему очень нужен. Кавалер встал ему навстречу как старинному приятелю и первым протянул руку.
– Рад, что откликнулись на мое приглашение, искренне рад, – говорил он, сжимая ладонь капитана, – идемте к столу.
– Уж я хотел извиниться… – бубнил капитан. – Приехал… Думаю, извинюсь… Думаю, нехорошо тогда получилось…
– Садитесь, садитесь, – усаживал его за стол Волков.
Фон Финк сел:
– Я уже хотел сказать вам, что те слова мои обидные были глупостью…
– Да бросьте! – Волков махнул рукой. – Мы оба несдержанны на язык были, словно дураки двадцати лет от роду.
– Да-да, – кивал капитан, – как дураки, как дураки…
– Но я отметил, что вы отчаянный храбрец! – продолжал кавалер. – Не побоялись поединка со мной, не многие молодые люди так же храбры.
– Я храбрец? – говорил фон Финк. – Ах да, да… Я слышал, что вы недавно дрались опять, вон, рана у вас еще не зажила.
– Да, пришлось. Оказалась, что жена мне неверна и водит шашни с одним придворным графа фон Малена, пришлось вызвать его и убить, – быстро рассказал историю кавалер.
– Каков подлец, поделом ему! – воскликнул капитан. Кажется, он был обескуражен той легкостью, с которой Волков рассказывал об этом пикантном, мягко говоря, случае в своей семье. Не каждый вот так станет рассказывать о том, что жена ему изменяет.
Тут капитан полез за пояс и достал оттуда кошелек:
– Вот, я привез вам то, что послужило поводом нашей распри.
– Пятьдесят талеров? – догадался Волков.
– Именно, именно. – Фон Финк протянул кошелек кавалеру. – И преподношу вам их с моими глубочайшими извинениями.
Он поклонился Волкову, протягивая ему кошель. И страшно удивился, когда кавалер отвел от себя руку с кошельком, сказав:
– Не надобно мне того, оставьте серебро себе.
– Не надобно? – переспросил капитан. – А что же тогда? Зачем же тогда вы меня звали?
– Да уж не из-за этих жалких пятидесяти монет, – усмехался кавалер.
– Так для чего же? – недоумевал капитан, подозревая, что этим серебром дело не кончится.
Вот теперь только и начинался настоящий разговор. Волков подводил дело к тому, зачем пригласил фон Финка, а потому сделал паузу и произнес:
– Деньги эти оставьте себе, дорогой мой капитан, мне надобно от вас другое.
– Что же, говорите уже. – Капитан уже волновался.
Тянуть дальше смысла не было, кавалер сказал:
– Мне требуются ваши солдаты…
– О! – только и смог ответить капитан. – Опять?
– Да. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне и привели двести тридцать своих людей, когда то будет мне надобно.
Фон Финк молчал, стал тереть щетину на подбородке. Волков видел, что эта затея и это его пожелание капитану совсем не нравятся, но не торопил его, ждал ответа, а капитан после долгой паузы спросил:
– А нужны они вам будут для показа, как в прошлый раз, или для дела?
– Да уж не для показа, капитан, не для показа, – покачал головой кавалер, видя, что это еще больше не нравится фон Финку. – Скоро ко мне явятся горцы, я хочу, чтобы по первому моему зову вы прибыли ко мне на помощь.
Фон Финк выпрямился, стал важен:
– Нет, – твердо ответил он. – Волею сеньора мне запрещено ввязываться в свары с соседями. Велено мне хранить мир, тем более с кантонами.
– Так и будет, мира вы не нарушите, – тут же пообещал кавалер, знавший, что капитан так скажет, – вы же будете воевать не под знаменами Фринланда, а под моими знаменами, я дам вам денег. То есть это будет не война Фринланда и кантонов, а просто вы и люди ваши будут у меня на контракте. Фринланд тут ни при чем.
Нет-нет. Фон Финку все равно это не нравилось, не хотел он влезать в эту войну. Скорее всего, попросту боялся, что горцы побьют много его солдат, за горцами такое водилось, уж воевать они умели.
– К сожалению, все, что я могу сделать для вас, – он снова протянул Волкову кошелек, – это вот…
– Нет, друг мой, нет. – Кавалер и не думал соглашаться, он не собирался принимать отказ, по сути, разговор только начался. – Это не вы мне дадите денег, это я вам предложу четыреста монет, если вы придете мне на помощь.
– Это невозможно, – помотал головой фон Финк.
