– Я это слышал, – повысил голос Волков. – Да-да, люди устали, они тащились по глине, они не кормлены, а лошади выбились из сил, еще я знаю, что они порвали всю сбрую, и теперь она требует ремонта. Так было всегда и везде с первого дня моей службы. Я все это слышал, Рене, слышал. – Он помолчал, поморщился, монах уж очень сильно мял ногу. – Но еще я знаю, что восемь сотен горных псов стоят в двух часах отсюда, и они в бешенстве, потому что мы разбили их лагерь и поубивали уйму их дружков. Их командир жаждет встречи с нами. Да, господа, да. Они рядом, мне не удалось их задержать. И завтра, если мы не подготовим позицию для этих ваших людей, за которых вы так переживаете, горцы втопчут их в эту самую глину. Да и вас тоже, господа, вас тоже. Надеюсь, что вы все знаете о том, что они не берут пленных для выкупа.
Кавалер замолчал, ожидая возражений, но ни один из офицеров и рыцарей ему не ответил. Все молчали, только ветер трепал пламя на факелах да шуршал остатками листвы в кустах.
– Ну, раз вы все молчите, значит, понимаете. Будите людей, господа, будите людей. У нас мало времени.
Они еле плелись. Ночью по мокрому бездорожью да с тяжеленной пушкой, с обозами да с телегами, в которых везли бочки с ядрами и картечью. Эти телеги утопали в грязи, иной раз их приходилось выдергивать людям, лошади сами не справлялись. И все это тащилось сквозь кусты со злобой, проклятиями и сквернословием.
Волков знал, что солдаты его про себя костерили, не говоря уже об артиллеристах и обозных мужиках. Он сам так же ругал и ненавидел своих командиров когда-то. Давно, правда, это было.
Но делать нечего. Пусть ругают, пусть проклинают, главное – чтобы слушались и тащили обоз и пушки на север.
Необходимо до утра добраться до оврага. Конечно, поутру, по свету, горцы эту же дорогу пройдут в два раза быстрее. Да, пройдут они быстрее, но к тому времени, когда они появятся, он уже будет на северной стороне большой канавы, что проточила в глине вода, бегущая с холмов.
Волков ничего никому не говорил, и никто с ним не заговаривал, он то и дело ездил из конца колонны в ее начало и молча следил за тем, как мучаются на этой адской ночной дороге, как кряхтят и ругаются, вытаскивая мокрые башмаки из липкой глины, его люди. Максимилиан и Увалень мрачными тенями следовали за командиром, небольшими лампами пытаясь хоть как-то освещать эту тяжкую картину.
Так и прошла вся ночь. Уже утром, за два часа до рассвета, Волков оставил колонну на Брюнхвальда и поехал вперед. До оврага было совсем недалеко.
Да, это было прекрасное место, чтобы остановить непобедимую пехоту горцев. Им тут даже построиться негде и придется атаковать не баталией, а колонной не более пятнадцати человек. Им придется спускаться с южного холма по пологому спуску в овраг и по пологому склону подниматься на северный холм, на котором Волков собирался поставить пушки. А перед северным холмом кавалер планировал поставить людей Рене. Да. Двести с лишним человек Рене как раз хорошо тут встанут. Жаль, что пик у него немного. Впрочем, восьми рядов в баталии вполне достаточно, с лихвой хватит, чтобы закрыть удобный подъем на холм. Кавалер надеялся, что сил у Рене достанет, чтобы остановить колону горцев. Обойти Рене тут негде, овраг глубок. Роха и Джентиле встанут по флангам. Засыплют наступающую колонну болтами и пулями. А еще прямо с холма по ней будут бить пушки. Сначала ядрами, потом крупной картечью, а затем, когда враги будут в ста шагах, и мелкой. Мелкая картечь вблизи – вещь страшная.
«Посмотрим, как вы сломаете тут зубы, чертовы собаки».
Волков уже представлял, как голова колонны спустится в овраг, упрется на подъеме в Рене и встанет. И будет стоять, пока пушки Джентиле и Рохи станут прореживать и прореживать их ряды.
А еще у кавалера двести человек фон Финка в резерве. И если горцы потеснят Рене и колонна врага сдвинет его с места, то фон Финк ударит в голову колонны с двух сторон сразу.
Напоследок, на всякий непредвиденный случай, останется Брюнхвальд с его отличными, но немногочисленными солдатами и более тридцати кавалеров и молодых господ. Да, Волков надеялся, что до них дело не дойдет. Но пусть лучше будут.
В общем, если горцы не обойдут его с флангов, то тут, меж холмов, он сможет их становить. Остановить и нанести тяжкий урон. Кавалер был уверен, что им придется тут его атаковать. Ведь они должны торопиться. По его подсчетам, у них уже заканчивается провизия. Они должны торопиться.
Господи, пусть они начнут дело именно здесь! Он прочел про себя «Отче наш» и перекрестился.
