Волков невольно улыбнулся, представляя их лица. Он был уверен, что увиденное им не понравилось. Да, это не их место, тут негде построить хорошую баталию в двадцать шеренг. Место узкое. Только колонна шириной в пятнадцать человек сможет развернуться. Так что поначалу из всех их семи сотен прекрасных пехотинцев драться получится только у первых четырех рядов, только шестьдесят человек примут непосредственное участие в сражении. А остальные просто будут стоять в колонне под огнем пушек, аркебуз, арбалетов и мушкетов. Стоять и ждать. Да и атаковать им придется в гору.
Волков хорошо видел противников, и у него не было сомнений, что и они видят его. Позади него стоял Максимилиан, держа знамя, сам кавалер был в своем прекрасном бело-голубом ваффенроке, тут и слепой его увидал бы.
Снова на холме звонко бахнула полукартауна. Волков мог поклясться, что видел, как ядро величиной с самый большой апельсин полетело в сторону всадников. Но он знал, что оно ни в кого не попадет. Уж слишком это оказалось бы хорошо. Волков не увидел, куда упало ядро, и всадники не обратили на выстрел внимания. Они продолжали рассматривать местность и переговариваться. Сейчас командиры горцев, кажется, начали понимать, что угодили в ловушку.
Кавалер не знал, что они предпримут, что им вообще делать в такой ситуации. Но он понимал, что нужно делать ему. Вернее, он понимал, что нужно ему не делать. Ему нужно не суетиться. И ждать.
Любое решение противника ухудшало его положение. Атака позиций Волкова – неминуемая неудача с потерями. Возможно, что с потерями немаленькими. Попытка обойти его, попытка двигаться вдоль оврага по кустам и бездорожью что на запад, что на восток – потеря времени и остатков провианта – голод. А их солдаты и так не жируют. Через пару дней они будут с трудом волочить ноги. Попытка вернуться к реке? Тогда Волков насядет на их арьергард. А стрелков у него в три раза больше, чем у них. Ближе к берегу кустов меньше, там и кавалерии есть где развернуться. Роха и Джентиле просто порвут арьергард противника, наседая и наседая на уходящих горцев сзади и отходя сразу, если те попробуют остановиться и дать бой.
На месте горцев кавалер прямо сейчас развернулся бы, бросил обоз и самым скорым шагом пошел к провизии, к своей земле поближе, на юг, к рыбацкой деревне. Но горцы спесивы. Они всегда мнили себя непобедимыми, они не побегут. А что они предпримут? Эх, знать бы!
Снова на холме бахнула пушка. Каждое ядро двадцать три крейцера. Пороха еще крейцеров на тридцать. И главное – с такой дистанции вероятность попасть весьма невелика. Жалко денег. Пруфф уже расстрелял талер. Кавалер вздохнул. Он знал, что артиллеристам нужно стрелять. И лучше пристреливать местность сейчас, а не тогда, когда начнется дело.
Время тянулось, а офицеры врага все не уезжали. Судя по всему, им совсем не нравилось то, что они увидали.
– Кавалер, так уже скоро темнеть начнет, они сегодня точно драку не затеют? – все еще сомневался Увалень.
Он редко задавал вопросы, кажется, волнение у молодых людей еще не утихло.
– Сейчас ляжем отдыхать. Нужно поесть и отдохнуть.
– Значит, начнут они с утра?
– Нет, они начнут ночью. Попробуют перелезть через овраг.
– А где? – удивился Максимилиан. – В каком месте?
Волков поглядел на молодого человека с укором и ответил:
– Иногда, Брюнхвальд, вы мне кажетесь умным.
– Извините, кавалер, – потупился Максимилиан.
Волков помолчал и сказал:
– Я бы заплатил пять золотых, если бы кто-нибудь мог мне об этом сказать. Пойдемте, господа, нужно дать распоряжение фон Финку и Рохе, чтобы на ночь распределили вдоль оврага секреты.
Откуда он это знал? Откуда он знал, что ночью враг попробует перебраться через овраг? Кавалер не понимал этого, просто врагу ничего другого не оставалось.
Он моментально заснул. Еще не стемнело, как Волков, поев немного, прямо в доспехе лег в телегу и заснул. Даже зелья у монаха не просил. Тот только пришел и накрыл господина одеялами от холодного ветра.
Еще до полуночи время не дошло, как его разбудили. Из секрета с запада прибежал солдат и доложил, что на той стороне оврага шум. Кони были под седлами, только подпругу подтянуть нужно.
И через три минуты он уже ехал в полной темноте на запад. Коня под уздцы вел солдат из людей Рохи. Роха был тут же, с ним еще пятьдесят стрелков. Рядом держался и Брюнхвальд со всеми своими людьми. Ехали не очень быстро: темень, хоть глаз выколи. А огонь зажигать боялись. Еще не добрались до места, как услыхали выстрелы. Били аркебузы. Одна… Другая… Чуть позже третья. А потом россыпь из десятка выстрелов. Крики, команды. Пока добрались, прогремели еще несколько выстрелов.
Но ничего страшного не произошло. Просто солдаты из секрета услышали шорохи за оврагом. Поняли, что это враг и он приближается. Подождали немного, пока шорохи усилятся. И, когда, как солдатам казалось, горцы подошли к оврагу совсем близко, начали стрелять. Стреляли не прицельно, на шум в темноту. Обратно прилетела пара арбалетных болтов, вот и все. Никого не задело. Противник отошел. Снова стало тихо, даже ветер угомонился.
