Ну вот, кажется, дело и начинается. Брюнхвальд вздохнул. Он тоже волновался и, как и кавалер, старался не показывать вида, но сразу заерзал в седле, когда услышал новый бой.
И Волков, и Брюнхвальд, и Бертье, и Рене, даже все солдаты знали, что значит эта команда. И она значила: «Стройся в линии». Следующая команда уже будет «Шагом вперед!». Эта команда и будет командой атаки.
Враги вышли на склон и быстро построились, хоть и неровное место было, но очень быстро. Отличные солдаты, отличные сержанты.
Пики вверх. Как много у них пик, не меньше полутора сотен. Флаги на ветру, офицеры под флагами.
Вот только, кажется… Нет ему не казалось, так и было. Они немного неправильно построились. Слишком много людей в первых линиях.
Часть из них на флангах драться не сможет, они просто окажутся в овраге, они не влезут в проход на склонах оврага.
Это и хорошо.
Снова выстрелила пушка. По лицу кавалера пробежала гримаса недовольства. Теперь он прекрасно видел, куда падает ядро. Оно недолетало. Плюхнулось перед строем врага, в десяти шагах от него, раскидав фонтаном жидкую глину.
Теперь-то что мешало попасть? Враг на виду, как на ладони. Стоит, собравшись в колонну. Чего мазать? Чего деньги зря переводить?
И тут же два хлопка, один за другим. Кулеврины.
Вот и первая кровь этого сражения.
Одно из ядер угодило в колонну. Двум солдатам, что стояли с левого фланга в первом и втором ряду, оторвало по ноге.
Минус два из восьми сотен. И это еще неизвестно, сколько врагов погибло в ночных стычках.
Раненых тут же унесли обозные, а колонна построилась. Барабанная дробь. Приготовиться. Их сержанты закричали так, что даже тут было слышно. И все… Они пошли.
Наконец-то. Начали.
– Шлем! – распорядился Волков.
Увалень тут же протянул господину шлем, помог застегнуть.
И уже через открытое забрало кавалер видел, как единым движением, словно огромное животное, колыхнулась вся эта масса из четырех сотен горских воинов. Колыхнулись пики. И – бум! – ударил барабан.
Они все сделали шаг. Словно один человек шагнул. Бум – шаг. Бум – шаг.
Взгляд отвести нельзя. Ровные линии железа. Даже пики и те торчат вверх, словно их специально рукой выравнивали. Этими людьми можно любоваться, даже понимая, что это враг.
Волков перевел взгляд на людей Рене, что стояли на склоне, и вдруг со всей остротой ощутил страх, словно он стоял среди солдат ротмистра Рене и их глазами видел надвигающуюся на них железную зверюгу, ощетинившуюся пиками, копьями и алебардами.
И эта самая железная зверюга настолько совершенна и хороша, что в ее страшном теле невозможно найти изъяна.
Бум – шаг. Бум – шаг.
Волков на своей шкуре почувствовал, как ужасающа эта приближающаяся колонна горцев.
Бум – шаг. Бум – шаг.
Она колышется после каждого шага и приближается.
Дьявол, что же молчит Пруфф? Какого черта столько дней таскали по глине и кустам пушки, если теперь в самый нужный момент они не стреляют.
Бум – шаг. Бум – шаг.
С каждым ударом барабана враги все ближе.
Нет, не устоят люди Рене, они боятся горцев. Даже храбрец Бертье не сможет поднять их дух.
– Максимилиан, – не поворачивая головы от приближающегося врага, начал кавалер, – скачите к фон Деницу, пусть немедля, слышите, немедля переходит овраг и строится вон у тех кустов на западе. Пусть станет на левом фланге, у колонны врага, прямо на виду у них. Пусть они его заметят, но он пусть ждет, не атакует, просто встанет и ждет. Вы поняли?
Волков был уверен, что почти четыре десятка кавалеров во фланге одним своим присутствием испортят настроение кому угодно. Даже пехоте горцев. Видом они не испугают, но стоять к кавалерам боком или даже спиной никому не захочется.
– Да, кавалер, – ответил оруженосец.
– Скачите.
Мимо к телегам пронесли раненого арбалетчика, скорее всего, уже не жилец. Болт, вернее, оперение болта торчало у него из правой части живота. Даже если монах и вытащит наконечник, с дырявым животом очень легко отправиться на встречу с Богом.
У арбалетчиков было жарко, у них бой уже шел вовсю, все остальные все еще любовались отличной выучкой горцев. Ждали.
Снова на холме бахнула пушка. Ядро летит с шипением, а вот крупная картечь пролетает с ревом, переходящим в отдаляющийся вой. Страшный звук.
Именно для этого эти тяжеленные штуки и нужны. Для этого их и таскают с собой, надрывая коней и прислугу. Теперь все чаще и чаще пушки становятся участниками полевых сражений, а не только осад.
Крупная картечь с воем накрыла правый фланг колонны горцев. Пруфф стрелял на максимальной для картечи дальности и попал исключительно удачно.
Человек восемь или даже десять, что шли с самого края колонны, повалились наземь. Все враз, дружно. А за ними и на них также стали падать, держась за голову, еще столько же людей из второго ряда от края. И дальше еще падали, кто-то исчез чуть ли не из середины колонны. Один удачный выстрел – и сразу не менее двадцати врагов валяются на земле убитые или раненые.
