Волков подождал немного, подождал, а потом из тех людей, что пришли с ним, отправил еще дальше на запад, вдоль оврага, вдруг враги двинулись туда. И стал возвращаться в лагерь.
Он только вылез из седла, как опять прибежал солдат, на сей раз с востока. И то же самое говорил – за оврагом, напротив них, кажись, шевелятся, сволочи.
Снова в седло. Это было как раз то место, которое Волкову не нравилось. Тут овраг изгибался немного, вода размыла стены. Склоны стали пологими, да еще и были совсем невысоки, по пояс мужчине.
Удобное место для атаки. Именно тут он приказал фон Финку срыть северный склон и набить вокруг него рогаток в землю.
Именно там и началась заваруха. Когда Волков подошел с помощью, выстрелы уже не смолкали. Еще на подходе к месту кавалер увидел бивуак, тут располагался секрет. За кустами горела лампа, рядом лежал человек, над ним склонился другой.
– Он ранен? – прямо через кусты спросил кавалер.
– Нет, господин, – отвечал ему солдат, вставая, – насмерть хлопнули, болт прямо в лоб, под шлем прилетел.
Вот и первый убитый.
– Максимилиан, шлем! – приказал Волков. Дело, кажется, начиналось.
Пока кавалер разговаривал и надевал шлем, люди Рохи и Брюнхвальда, звеня оружием и доспехами, обогнали его, прошли дальше.
А над оврагом летали арбалетные болты и пули. Когда кавалер подъехал к месту, к нему подошел спешившийся Брюнхвальд и сказал:
– Судя по всему, за оврагом народа немало. Они к чему-то готовятся.
– Вы видели? – спросил Волков.
– Слышал. Команды слышал.
Тут же с давно знакомым им обоим звуком и быстрым шелестом прилетел арбалетный болт, звонко щелкнул Волкова под шлем, в горжет.
Конечно, броню он пробить не смог.
– Дьявол! – выругался Брюнхвальд. – Вам лучше отъехать за кусты, кавалер, будет обидно, если ранят коня.
Это было разумное предложение. Конь кавалера стоил шесть десятков талеров.
Волков встал за кустами невдалеке, так, чтобы находиться рядом, а Брюнхвальд ушел к оврагу.
И тут кавалер услыхал команду. Голос знакомый, зычный, властный, с характерным «р», таким голосом отдавал команду Роха:
– Ребята, они целятся по фитилям, фитили прятать! И товсь! Аркебузы к плечу!
Ох, не орал бы он так, дьявол одноногий. Волков и сам был не дурак, чтобы пустить болт на звук. При осадах это являлось обычным делом. Бывало, что под стенами поутру находили вот такого вот крикуна, который думал, что темнота укроет его от смерти. А она не укрывала. И утром лежал такой с двумя болтами в животе и еще одним в ноге.
Но Роха продолжал орать:
– Аркебузы к плечу! Ребята, бери чуть ниже. Нечего нам свои пули плющить об их кирасы! Целься! Первый ряд, пали!
Залп аркебуз прокатился над темнотой ярким всполохом. И Волков сам, своими глазами все увидел. Всего в тридцати шагах от себя он заметил тусклый блеск железа. Ряды доспехов, ряды кирас и шлемов среди колючих ветвей кустарников.
Брюнхвальд был прав. Противник что-то тут задумывал.
– Второй ряд, видали их? – продолжал орать Роха. – А ну-ка, дайте им, псам! Целься, ребята, лучше! Целься по памяти! Пали!
Гадать, ждать и размышлять, что задумал враг, Волков не собирался. Поди угадай! Пока угадаешь, он уже перелезет через овраг. Нет, так не пойдет.
– Максимилиан! – Волков обернулся к оруженосцу. – Капитана фон Финка со всеми его людьми сюда. И пусть не медлит!
Стрельба продолжалась до самого прихода фон Финка. И как только капитан подошел, болты с той стороны оврага прилетать перестали. Все стихло. Итог всей этой суеты – один из людей кавалера убит и шесть человек ранены.
Волков оставил фон Финка на этом месте на всякий случай, а сам с Рохой и Брюнхвальдом отправился в лагерь, под холм. И только когда приехал туда, узнал, что противник совершил вылазку на позиции Рене, прямо через овраг.
– Их было человек сто, не больше, – рассказывал Бертье, у которого рука оказалась замотана окровавленной тряпкой. – Подошли очень тихо. Наши, конечно, их прозевали, но успели поднять тревогу. Я подошел, за мной пришли арбалетчики, в общем, отбили их. Они ушли.
– Сколько убитых? – сразу спросил кавалер.
– Двое, еще шесть ранено, – сообщил Рене.
– Проведите перекличку, – сухо велел кавалер.
Как он и думал, двух солдат не хватало. Теперь горцы узнают все, что им нужно.
Что ж, враг был опытен и умел. А разве можно предполагать что-то иное?
Кавалер давненько не просыпался от этого звука. Бог знает, когда такое было. Звук доносится издалека. Кажется, он сливается с гомоном и шумом лагеря, становится почти неуловим, но нет, этот звук Волков ни с чем не перепутает. Даже на смертном одре его узнает.
Бум. Бум. Бум-бум-бум…
У него затекло все тело, оттого что спал в доспехе, еще чесалась спина. Он откинул одеяла, привстал на локте. Зараза, кажется, сразу закружилась голова. Уже светает. Рядом с телегой на корточках сидел брат Ипполит и опять что-то мешал в чашке.
– Почему меня не разбудили? – сразу спросил Волков, пытаясь хоть чуть-чуть размять члены. Он повертел головой, ощущая в шее застарелую боль, рана над ухом опять саднила.
