– Да нет же! – сказал Волков. – Это мне ни к чему.
– А может, вы думаете, что город даст вам людей против герцога? – удивился бургомистр.
– Как раз наоборот, – покачал головой Волков. – У капитана Фильшнера есть предписание для города, чтобы выделили ему добрых людей двести человек и арбалетчиков. Так вот, если вы дадите ему людей, так я стану с капитаном Фильшнером биться и людей ваших побью во множестве. Нужно ли такое городу?
– Ну а что же мы можем поделать, дорогой наш господин фон Эшбахт? – улыбался бургомистр. – Наш город не входит в лигу свободных городов, в союз городов Имперской Короны, увы, тоже не входит. Город Мален – такой же вассал нашего курфюрста, как и вы. И мы не можем ослушаться веления его высочества.
Вот и все. Еще и двух недель не прошло, как все эти господа устраивали молебны и пиры в его честь, лезли к нему в знакомство, а как дошло до дела, все только улыбались вежливо да руками разводили. Мол, что же мы можем сделать?
И тут заговорил монах, сделал лицо скорбное и заговорил:
– Не знаю уж, нужна ли городу такая распря, но вот те господа, кто ссужал деньги господину фон Эшбахту, точно от распри этой пострадают. Господин фон Эшбахт нравом обладает пылким, в войне всегда ведет своих людей вперед сам, сам среди первых. Он и рану у реки получил, идя впереди своих людей, то все знают. И капитана Фильшнера кавалер побьет, скорее всего, а значит, побьет и людей городских. А если не побьет, то погибнет или попадет в плен к герцогу. И коли так будет, кто господам заемщикам вернет золото?
Он сделал паузу, надеясь, что кто-то ему возразит, но банкиры и главы гильдий молчали, лица их были мрачны. Они начинали понимать, куда тот клонит.
– Может, герцог возместит господам тысячу двести золотых монет? – продолжал монах. – Или, может, они взыщут собственность господина Эшбахта? Но в его роскошном поместье они вряд ли соберут даже и на пять десятков золотых. Или господа думают, что взыщут деньги со вдовы? С дочери графа?
– Так чего же вы от нас хотите? – спросил бургомистр, когда брат Семион закончил.
– Не давайте капитану Фильшнеру людей, – четко выговаривая слова, произнес кавалер. – Не давайте ему арбалетчиков. Не давайте ничего.
– Так как же мы ему не дадим людей? Если герцог распорядился дать, мы не можем ослушаться, – улыбался бургомистр.
– Скажите, что отправили часть людей ловить разбойников.
– Разбойников? Каких разбойников? – начал бургомистр, но не договорил…
Его за рукав богатой шубы схватил тот самый банкир, который ссудил Волкову больше всех денег, он бесцеремонно потянул бургомистра к себе и начал что-то ему втолковывать тихо, но с раздражением. Бургомистр сделал вид скорбный, при этом покосился на Волкова.
На мгновение кавалеру показалось, что они замышляют что-то против него, может, и схватить его надумают, но это было не так.
Наконец, бургомистр покивал согласно и произнес:
– Город не даст капитану герцога всех нужных тому людей. Город даст сотню человек.
Волков вздохнул:
– Что ж, и на том спасибо, я знал, что в городе у меня есть друзья.
Он улыбнулся и пошел из ратуши прочь. Важные городские господа расступались перед ним и кланялись ему.
На улице, когда Волков уже садился на коня, к нему подошел кавалер фон Клаузевиц, взял стремя, чтобы придержать его. Это был знак уважения. Сказал искренне:
– Я восхищен вами, кавалер, я знаю суть, слышал обрывки разговоров. И, кажется, начинаю понимать, что вы задумали.
– Спасибо вам, фон Клаузевиц, ваше восхищение мне льстит, – ответил Волков, – но дело еще не сделано. Нужно спешить.
– Да-да, конечно… Куда теперь? – спросил молодой рыцарь.
– Теперь мне нужно перекинуться парой слов с господами ландскнехтами города Малена. Нам нужен землемер Куртц.
Куртца пришлось поискать, на месте его не было, но кавалеру сказали, что землемер с его закадычным другом почтмейстером пошли в тихий кабачок. Звонко стуча копытами по мостовой, кавалькада всадников во главе с Волковым поехала туда, куда им указали. И в этом кабаке кавалер и нашел бывших ландскнехтов его императорского величества. Он хорошо уже знал обоих, пировал с ними не раз, и они, увидев его, обрадовались, как старому другу, с уважением звали к себе за стол. Но рыцарь отказался и сказал:
– Спасибо, братья-солдаты, некогда выпивать, я к вам по делу.
– Ну так говорите, кавалер.
Он уселся к ним за стол и начал:
– Герцог капитана Фильшнера послал за мной, с ним люди будут.
– Знаем этого капитана, хороший капитан, – кивнул Куртц серьезно.
– За вами?! – изумился почтмейстер. – За что же вы в немилость попали?
– За то, что горцев побил, – отвечал Волков. – Герцог сразу не велел мне их трогать, говорил мир с ними держать, а как их не трогать, если они на моей земле разбойничали и офицера моего чуть до смерти не убили?
– Да псы они поганые, – сплюнул почтмейстер. – Воры и всегда ворами были.
– Сволочь безбожная, – добавил землемер. – Хуже еретиков свет не видывал. Один их людоед Кальвин чего стоит.
– Кальвин – да, сын сатаны, – соглашались и почтмейстер, и Волков.
– Ну а чем же нам помочь вам, кавалер? – спрашивал Куртц.
