– У Фильшнера людишек против меня будет немного, он тут в городе хочет взять, да ополчение граф ему собрать должен, а еще ему деньги выданы, чтобы в городе охотников найти.
– Вон оно как, охотников, значит, – задумчиво протянул Куртц и усмехнулся, в его этой задумчивости и в ухмылке было много сомнения в том, что гауптман Фильшнер отыщет добровольцев.
– Из ландскнехтов никто не пойдет против вас, кавалер, – заверил Волкова почтмейстер. – Мы под знаменами императора всю жизнь бились с еретиками да горными свиньями, а теперь что? Вас, обидчика горцев, бить пойдем? Не бывать такому! Сегодня же людей соберем и примем решение, чтобы ни один ландскнехт Южной роты Ребенрее, пусть даже от самой жестокой нужды, не пошел против вас. Это я говорю вам как заместитель председателя коммуны ветеранов города Малена.
– Это я и хотел от вас услышать, братья-солдаты, – произнес Волков, доставая немалый кошель с серебром и кидая его небрежно на стол. – Тут двадцать монет. Самым нуждающимся ветеранам купите хлеба, мяса или дров для дома. Но в городе есть еще и добрые люди, что не были в ландскнехтах, вы про них тоже не забывайте. Пусть каждый, кто не пойдет против меня, получит кружку пива, половину свиной ноги с кислой капустой и ломоть хлеба за мой счет.
– Мы сделаем все, брат-солдат, – пообещал почтмейстер, – чтобы никто из города не пошел против вас.
Волков встал и пожимал старым солдатам руки, они тоже поднялись с лавок, этим людям больше слов говорить нужды не было, уже все сказано.
Когда кавалер садился на коня, Максимилиан спросил:
– Кавалер, а теперь куда?
– К графу, придется нам поторопиться, чтобы быть дотемна.
Но, когда они ехали по одной из улиц уже к восточным воротам города, кавалер увидал вывеску портного и остановился.
– Брат Семион, – окликнул он не очень-то веселого от скачки и спешки монаха.
– Да, господин, что могу сделать для вас? – спрашивал тот.
– Вижу, езда верхом тебе не очень нравится. Ступай к портному, пусть сошьет четыре штандарта для моих рот.
– Сшить четыре бело-голубых знамени? – уточнил монах.
– Да, дождись, пока он закончит, и отвези их в Эшбахт.
– Слава богу, что вы меня тут оставляете. Только денег дайте на знамена.
– Свои заплати, – велел кавалер и пришпорил коня. – Я потом тебе верну.
Его люди поскакали за господином по узким улицам города, монах же хоть и поджимал губы, глядя ему вслед, а все-таки слез с лошади и постучал в дверь портного.
Конечно, до ночи не успели они доехать до Малендорфа. В замке мост подняли, когда они еще въезжали в поместье. Быстро поужинав, легли спать опять в таверне. Ну, хоть тут клопы не свирепствовали, зато трактирщик, мерзавец, экономил на дровах, а ночь уже прохладная была. Но ничего, терпеть холод старому солдату не впервой, если бы нога не разболелась к ночи. А потом и шея стала ныть. Еле-еле уснул на кровати жесткой, на тощей перине, накрывшись другой тощей периной.
Утром, как только открыли ворота замка, пока люди его сели завтракать, Волков надел колет со вшитой кольчугой, который оплатил ему епископ, перчатки такие же надел. Меч, заряженный пистолет, дорогой кинжал, стилет в сапоге. Да, так он и собирался идти в дом родственника своего, своего зятя и своего тестя, графа фон Малена.
И чтобы чувствовать себя спокойнее, взял кавалер с собой всех этих юных господ, что были при нем в свите. Если граф захочет по воле герцога схватить гостя в доме своем, Волков возьмется за оружие, так что людям графа придется убивать всех его людей, а молодые господа, приехавшие с кавалером, не так просты, чтобы убивать их всех безнаказанно. Убивая по своей воле, без суда, молодых дворян, граф рисковал навлечь на себя неприязнь всех дворян графства. А ведь в свите кавалера были и знатные горожане. Тут еще и горожан обозлишь. Нет, не решится граф хватать его в замке своем не только потому, что поступком таким свой дом опозорит, а еще и потому, что не захочет крови благородных юношей, убитых в его доме.
– Ешьте, наедайтесь как следует, – сказал Волков, присаживаясь на край лавки и накладывая куски еды себе в тарелку. Он уже был готов. – Мы сегодня весь день в дороге проведем.
– Куда мы едем, кавалер? – спросил Максимилиан на правах старшего оруженосца.
– Далеко-далеко, господа.
Теодор Иоганн, девятый граф фон Мален, молодой граф, встретил кавалера и его людей с лицом, не выражающим ничего. В лице его читалась скука, а может, даже и брезгливость, но ее молодой граф все же старался прятать. Впрочем, Волкову было понятно еще с первых встреч с ним – граф терпеть не может своего нового родственника. Но пока кавалера это не волновало. Сейчас его волновал только гауптман Фильшнер.
– О, да вы обзавелись свитой, дорогой родственник? – без поклона, не скрывая язвительности, спросил молодой граф, встретив Волкова и его людей в одном из коридоров замка.
– Да, господин граф. – Волков поклонился фон Малену, все его люди тоже стали кланяться. – Времена нынче тяжелы, враги лютуют, сеньоры раздражены. Приходится окружать себя смелыми юношами.
