– Вот письмо от архиепископа, читайте, капитан, вот оттиск его кольца, вот печать его канцелярии на сургуче, или и печати не верите?
Капитан вздыхал, все это он читал, еще когда этот фон Эшбахт каких-то бродяг вел в свои земли через его края. Все он в этой бумаге помнил, только не хотел лезть в неприятное дело.
– И сколько же вам людей надобно? – нехотя спрашивал фон Финк.
– Да сколько есть, дайте хоть двести человек.
– О! – Фон Финк сделал горестное лицо. – Где же их столько взять? У меня столько по всем гарнизонам не наберется.
– Архиепископ говорил мне, что у вас три сотни людей, не считая арбалетчиков, – врал Волков. – А вы уверяете, будто и двух сотен нет.
– Да когда же такое было? Не было такого никогда, – искренне удивлялся капитан. – Слыханное ли дело, триста человек! Да еще арбалетчики. Нет у меня столько людей, а те, что есть, все по гарнизонам стоят, по всему Фринланду, их собирать – так неделя понадобится.
– Так собирайте тех, что рядом, хоть пару сотен людей.
– Да и то у меня не получится: ни телег сейчас для обоза нет, ни лошадей.
– Я напишу архиепископу, что помощи от вас в нужный момент не дождался.
– Да уже пишите, что же делать, видно, пора мне на покой, – смиренно отвечал старый капитан.
Оставался последний способ убедить капитана. Волков еле сдержался, чтобы не дать ему в морду, но выдохнул и сказал:
– Двадцать талеров вам, по десять вашим офицерам, по пять сержантам, и всем людям, что пойдут, по талеру. И все только за то, чтобы постоять да покрасоваться. Вам и меча обнажать не придется.
По пять монет сержантам – это было очень щедро, но по-другому тут, видно, никак не получалось. Мало того, кавалер говорил это громко, так как в приемной капитана сидели два сержанта, они должны были слышать то, что предлагал Волков. И офицер, сидевший тут же, тоже не пропустил мимо ушей речи про десять талеров.
Двести пятьдесят монет могли сыграть свою роль. Да, столько серебра у него не имелось, и кавалеру пришлось бы уже залезать в свое золото, чтобы расплатиться, но по-другому с этим капитаном никак не получалось и своего сеньора архиепископа он, кажется, не очень боялся. Денег было очень жалко, но люди требовались позарез.
Тут офицер, сидевший у стены и молчавший до сих пор, встал, подошел к капитану и сказал тому что-то на ухо. Капитан сначала поморщился, потом махнул на офицера рукой и поинтересовался:
– Так с кем вы затеяли кутерьму, не с горцами ли?
– Нет, придет человек от герцога меня брать, вы просто постоите рядом под моими флагами, и все.
– И все? – переспросил фон Финк.
– И все! – ответил ему Волков.
И тут вместо капитана сказал его офицер:
– Триста пятьдесят монет, и двести солдат и тридцать арбалетчиков будут у вас под вашими знаменами. И мы готовы будем даже подраться за вас немного, если речь идет не о горцах, конечно.
– Триста пятьдесят? – переспросил кавалер задумчиво. Эти мерзавцы его просто грабили. Но делать было нечего. – Ладно, но я хочу, чтобы уже завтра утром ваши люди вышли из Эвельрата.
– Нет, – сказал офицер, – выйдем в полдень, быстрее не собраться. Но уже к утру будем в Лейденице, а к обеду окажемся на вашей стороне реки, у ваших амбаров.
– Хорошо, – согласился кавалер.
– Да, но мы хотели бы половину получить вперед, – продолжал офицер, и капитан, слыша его требование, согласно кивал.
– Хорошо. – Кавалер полез в кошель.
Удачно вышло, что помимо серебра, что он забрал у брата Семиона, Волков прихватил еще и своего золота, иначе ему бы не хватило.
Соврал этот офицер, немного, но соврал: к обеду не вышли солдаты из Эвельрата, а только стали собираться у западных его ворот. И то не в полном составе, всего лишь сто семьдесят семь человек. Волков ждать не мог больше, офицера оставил дожидаться остальных, а сам с капитаном фон Финком и с теми, что собрались, двинулся на запад, к Лейденицу, к переправе. Солдаты были не очень, даже похуже, чем у Бертье и Рене, и уж совсем не чета людям Брюнхвальда, но приходилось с этим мириться. Доспех у них был так себе, оружие так себе, к тому же ленивые: как ни понукал их капитан, плелись они шагом неторопливым, словно не боялись совсем своего командира. И, конечно же, до ночи к Лейденицу не попали. А дошли туда только к обеду следующего дня. Волкову опять пришлось платить: он уже оплатил всем солдатам обед и ужин, так еще за переправу людей лодочники взяли с него шесть талеров! Чертова война, никаких денег на нее не хватит. К вечеру этого же дня они пришли в Эшбахт, где уже ждали Брюнхвальд, Рене, Бертье и сержант стрелков, Вильгельм из Ланна. Все были при людях. Лагерь, который пришлось разбить на холмах, что лежали восточнее Эшбахта, получился весьма внушительным. В этот же вечер Волков позвал к себе Карла Гренера и Увальня, у этих двоих еще были силы, сказал им:
